Дедова дочь и бабья дочь  

Главная - Дедова дочь и бабья дочь  
Был себе дед и баба и имели себе дочь. Вот или долго пожила баба, или нет, да и вздумала умереть; а как умирала, то своему мужчине говорила:

- Как я умру, мужское, а ты будешь жениться, то гляди - не бэры той удови, которая возле нас живет с дочерью, так как она тебе буде женщиной, а нашему ребенку не будет матерью!

- Хорошо, - видказав мужчина, - не буду брать не то ее, а и никакой, и жениться не буду.

Вот запрятал дед бабу и похороны отправил да и живое себе сам. А немного спустя шел раз селом да и зашел к той удови, что женщина не велела ее братья. Это мужчина говорил: не буду жениться ни с которой, а то и забыл, что говорил, и забег, поболтал и удову к себе просил. Тогда вдова из большой радости сказала:

- Я уже давно этого ждала!

Вот весь скот забрала и к деду жить с дочерью помандрувала.

Вот живут все вместе - дедова дочь и бабья. Очень баба не любила дедовой дочери: сказано, как мачеха, - все грызет главу, да и дети между собой часто ссорятся, весьма бабья дочь; конечно, как зведенята - в них никогда ласки нет.

Это, было, как пойдут на рассвет, то дедова дочь прядет, а бабья знай целую ночь гуляет с ребятами и крутит; и не раз так бывало, что, гарцуя, и мички пожжет. А идут домой утром и дойдут к перелазу - вот и говорит бабья дочь к дедовой дочери:

- Дай, - говорит, - мне починки, сестрица, я подержу, пока ты перелизеш.

- Хорошо, - говорит, - сестрица, на!

Вот пока дедова дочь перелезает, а бабья дочь, взяв починки, побежит домой и матери наврет, что дедова дочь с ребятами целую ночь гулялась и мички пожгла.

- А я пряла и домой спешила. Видьте, мамочко, которая она ленивая!

Вот дедова дочь придет домой, то мачеха и начнет ее бить и деду выказывать:

- Твой ребенок лентяй - не хочет делать, а ты не хочешь учить!

Вот, что уже не делала, как из нее не издевалась, что деду не наговаривала, а ей все безразлично: делает себе молча. Очень було бабе досадно с дочерью смотреть на нее, что дед ее жалеет; и начали вдвоем совещается, как бы дедову дочь вытурить из дома, чтобы ее не было!

Вот и начала баба деду грызть главу:

- Твой ребенок лентяй - не хочет ничего делать, только все гуля и спит толстым сном, а ты еще и жалеешь, ты бы лучче, чем имел бы жалеть ее, то бы нанял где-нибудь, то, может, что и было бы из нее!

- Где я найма ее? - говорит дид.

- Так веды, куда хочешь, а чтобы она дома не была.

Вот как надоела баба своими вещами деду, вплоть до живых печеней допекла, так как каждый день одно толкла: «Веды да и довольно!» Ничего было делать деду: надо вести, хотя и жалко.

Вот собрались и пошли, и зашли в большой лес. Вот дочь деду и говорит:

- Завернитесь, отцу, домой, я и самая пойду, где-то найду себе службу.

- Хорошо,- говорит дид.

Простился и завернулся, а девушка пошла себе.

Вот идет и идет очень большим лесом, когда стоит яблонька, такая зарощена сорняком, что и не видко, да и говорит:

- Дивонько-голубонько, обчисть меня, обханюч меня - я тебе в большом приключении состояния!

Вот дедова дочь закатила рукава, ополола, обханючила и писочком обсыпала; яблонька поблагодарила, девушка пошла дальше.

Вот захотелось ей пить. Она зашла к колодцу, а криничка ей говорит:

- Дивонько-голубонько, обчисть меня, обханюч меня - я тебе в большом приключении состояния!

Вот девушка очистила, обханючила и писочком обсыпала; криничка ей поблагодарила, она пошла дальше. Когда бежит такая плохая собака да и говорит:

- Дивонько-голубонько, обчисть меня, обханюч меня - я тебе в большом приключении состояния!

Вот девушка принялась, очистила, обханючила, собака сказала: «Спасибо, дивонько!» Она пошла дальше.

Когда стоит печь, и такая облупана, а возле нее глина лежит. Вот и говорит печь:

- Дивонько-голубонько, обчисть, меня, обмажь меня - я тебе в большом приключении состояния!

Вот девушка замесила глину, полезла в печь, очистила, обмазала; печь ей поблагодарила, девушка пошла дальше. Вот идет и идет, встречает ее женщина да и говорит:

- Помагайби тебе, девушка! Девушка видказала ей:

- Доброго здоровья!

- Куда ты идешь, девушка? - спросилась женщина. А девушка и говорит:

- иду, тетушка, чтобы где найняться.

- Наймись у меня,- сказала женщина.

- Хорошо,- видказала девушка,- наймусь.

- У меня,- говорит женщина,- небольшое дело, лишь бы ты умелая сделать то, что я скажу.

- А чему же не сумею? - говорит девушка.- Раз мне покажете, паниматко, а вторично и самая буду знать.

Вот пришли домой, где та женщина жила. Вот женщина и говорит:

- Вот что, девушка: это тебе котлы, то ты рано и вечер нагрей кипятка и вылей в корыто, и борошенця туда всыпь, и замешай - только, гляди мне, чтобы не горячо было, только тепленькое; и не бойся, что бы ни видела, что ни чуткая - стань на пороге, дважды свистни, то к тебе позлазяться гадюки, ящерицы, жабы и всякий зверь; то ты накорми их, то они порозлазяться, куда которому надо.

Девушка сказала:

- Хорошо, паниматко, так буду делать, как вы меня научили.

Вот соединились. Сейчас вечером затопила печь, приставила кипятка, нагрела немного, повиливала в корыто и борошенця туда всыпала и замешала. Стала на пороге, дважды свистнула - как начали злазитись гадюки, ящерицы, жабы и всякий зверь, и каждое к корыту, понаидалися все да и порозлазилися.

и так круглый год дедова дочь там служила и делала то, что ей хозяйка говорила, а как кончил год, то та женщина и говорит девушке:

- Вот что, девушка: это уже сегодня тебе год, как ты у меня; когда хочешь, то и второй будь, а не хочешь, то как хочешь: ты мне хорошо делала, спасибо тебе, пусть тебе бог помогает на все хорошо!

Девушка поблагодарила хозяйку за хлеб, соль и за все и сказала:

- Хочу домой; спасибо вам, паниматко! Хозяйка говорит ей:

- Пойди же, выбери которого хочешь коня и телеги.

А самая наготовила ей битком набитый сундук всякого добра и дала ей, и выпроводила у лес ту девушку, тогда простилась, самая возвратилась домой, а девушка поехала себе, хваля бога.

Вот едет дедова дочь мимо ту печь, что она хутрувала, когда глянет - аж битком набитая печь пирогов. Вот печь и говорит:

- Дивонько-голубонько, на тебе эти пироги за то, что ты меня убрала - спасибо тебе!

Девушка поблагодарила, и только что подъехала, а пироги так и пороснули в тележку; печь заслонила, а девушка поехала дальше.

Вот едет и едет, когда смотрит - аж бежит собака и несет ожерелье хорошо, толстое и красивое, да еще и шлифованное. Вот только что прибежала к тележке, да и говорит:

- На тебе, дивонько-голубонько, за то, что ты мне в большом приключении стала!

Девушка взяла и поблагодарила, и поехала дальше, радуясь. Вот едет - и так ей захотелось пить, что господы! Вот подумала: «Заеду к той кринички, что я чистила, то, может, там напьюсь». Вот заехала, смотрит - аж битком набитая криничка воды, аж через верх льется, а возле нее стоит золотой бочонок и кухлик. И говорит криничка: - Напейся и себе набери бочонок, да и кухлик возьми!

Стала и девушка пить - аж не вода, а вино, и такое хорошо, что и зроду такого не пила. Набрала битком набитый бочонок домой, да и кухлика не забыла. Поехала дальше.

Когда стоит яблонька - и такая хорошая, что нельзя и сказать: на ней яблочка серебряные и золотые, и густо! Вот яблонька и говорит:

- Дивонько-голубонько, на тебе эти яблочки за то, что ты меня очистила, обханючила.

Девушка сказала: «Спасибо!» и подъехала под яблоньку, а яблочка так и пороснули в возик.


Вот приехала та девушка домой да и гремит:


- Идите, отцу, забирайте скот!


Вот вышел дед из дома, смотрит - аж дочь его; он обрадовался, побежал к ней да и говорит:


- Где же ты, дочь, была?


- Служила, отцу,- говорит дочь.- Сносите добро! А добрая же то - битком набитая телега, еще и ожерелье толстое! Стали износить - это то красивое, а то еще лучше!


Вот увидела баба, которая столько дедова дочь навезла всякой всячини, и напалася на деда:


- Веды да и веды и мой ребенка, куда свою водил! Вот как надоела деду, каждый день это говоря,- сказано, зависть бабу взяла,- это он сказал:


- Пусть впитывается, поведу.


Вот простились и пошли дед с бабьей дочерью. Зашли у лес, дед и говорит:


- иди ты, дочь, а я завернусь домой.


- Хорошо,- видказала бабья дочь.


и разошлись: девушка у лес пошла, а отец домой. Вот идет бабья дочь большим лесом, когда стоит яблонька да и говорит:


- Дивонько-голубонько, обчисть меня, обханюч меня, то я тебе в большом приключении состояния!


Девушка видказала:


- Это черт не выдал, буду руки каляти. Никогда мне!


Вот идет бабья дочь дальше, когда стоит криничка, такая зарощена, да и говорит:


- Дивонько-голубонько, обчисть меня, обханюч меня, я тебе в большом приключении состояния!


- Это лихой час разносил вас со своим чистинням! Мне надо идти скоренько,- сказала та девушка да и пошла дальше.


Вот идет мимо ту печь, а печь и говорит:


- Дивонько-голубонько, обмажь меня, обханюч меня, я тебе в большом приключении состояния!


- И пусть тебя лихой час мажет, не я буду мараться! - сказала бабья дочь, очень рассердилась и пошла дальше.


Когда бежит собака - такая плохая, что гадко и глянуть, и:


- Дивонько-голубонько, обчисть меня, обханюч меня, я тебе в большом приключении состояния!


Девушка взглянула да и говорит:


- Это, бисив отец тебя не выдал, такая плохая, а чтобы я круг тебя руки каляла... В, чтобы ты не дождалась! - И пошла бабья дочь дальше, ругая.


Вот встречает ее то самая женщина, которая дедова дочь у нее служила, да и говорит:


- Здоровая была, девушка! Девушка видказала:


- Доброго здоровья, тетушка!


- Куда ты идешь? - спросилась женщина. А бабья дочь и говорит:


- И иду, тетушка, чтобы где найняться. А женщина говорит:


- Наймись у меня, девушка!


- Хорошо, тетка, - говорит девушка. - А которое же у вас дело?


- И у меня дело небольшое, дочь, лишь бы ты сумела делать,- сказала женщина.


- А чему не сумею,- видказала девушка.- Вы мне раз расскажете, а вторично самая буду знать.


- Вот, что, девушка,- говорит женщина,- какая твоя работа: это тебе котлы, рано и вечер нагрей окропи, и не горячие, чтобы только тепленькие; вылей в корыто, замешай мукой, тогда стань на пороге, дважды свистни,- только не бойся, - это к тебе позлазяться всякие звери, гадины и жабы и наедятся и порозлазяться, куда которой надо. А что, сумеешь так сделать, девушка?


- Сумею,- видказала девушка.


Вот поторговались, а вечером бабья дочь затопила печь, приставила окропи, а как закипели котлы в ключ, будто гром загремел,- так как котлы большие были,- тогда девушка набрала муки мерку и всыпала туда да и замешала не пойло, а лемишку, да и высыпала в корыто, самая стала на пороге, свистнула дважды... Вот прилезли гадюки, жабы, ящерицы и всякий зверь. Вот каждое к корыту - и ухватит да и вывернется. И так все чисто попеклись.


Тогда бабья дочь видит, что все понаидалися и повиверталися, да и не встают, и пошла к хозяйке да и говорит:


- Что это у вас, паниматко, такая чудная скотина, которые наелись и заключались, да и не встают?


- Как не встают? - крикнула хозяйка из ляку, и стремглав на двор...


Увидела, что безжизненные, ухватила за главу и в вопль:


- Ох, божье мой! Что ты наделала? Ты их попекла! Вот ругала и плакала, и ничего не помоглось. Потом поскладала жаркое в сундук и заперла; а как кончился бабьей дочери год, то она тряпками удручила и дала коня шелудивого, телеги поломанного, поставила сундук с гадюками печенными и выпроводила в лис.


Вот поехала бабья дочь домой да и не знает, что матери везет. Вот едет бабья дочь, радуясь, что у нее будет то, что у дедовой дочери есть.


Доездит к той кринички, и очень ей захотелось пить. Смотрит - как на то же криничка: вода так и льется; она туда стремглав бросилась, а криничка закрылась да и говорит:


- Е, дивонько-голубонько, не хотела в приключении стать - меня принарядить, то не будешь и води пить!


Заплакала девушка да и поехала дальше.


Вот доездит к яблоньке, а на ней так густо яблок, которые нигде курильщики клюнуть, и такие красивые - серебряные и золотые. Вот она говорит себе: «Пойду, хотя яблочек стрясу, матери гостинца повезу». Вот только что подошла, а яблочка - скик вверх, аж на вершок, яблонька и говорит:


- Е, дивонько-голубонько, не хотела меня убрать - не будешь из меня яблочек срывать!


Заплакала бабья дочь да и поехала дальше.


Когда смотрит - аж бежит собака и несет на шее нитка бус ожерелья доброго, еще и шлифованного. Бросилась девушка за той собакой, чтобы отнять ожерелье, а собака и говорит:


- Е, дивонько-голубонько, не хотела мне в приключении стать - не будешь от меня ожерелья брать!


Да и побежала себе. А бабья дочь заплакала да и поехала домой.


Вот приехала в двор к отцу да и гремит:


- Идите, отцу, заберите скот!


Дед и баба выбежали из дома, смотрят - аж дочь приехала, очень оба обрадовались, ухватили ее в дом, унесли и сундук. Вот как отворят, посмотрят - аж там самые жабы, гадюки! Они в вопль:


- Дочь, что это такое? - так как и полякалися оба. Тогда бабья дочь постоянна рассказывать, что ей было, а баба с дедом слушают; а как рассказала она все то, то баба сказала жалея:


- Наверное, твоя такая судьба, которая куда не пойдешь, то золотые вербы растут! Сиди лучче дома и не рипайся, так как та добра привезла, а ты гадюк! Еще хвалить бога, который хотя живая пришла.


Так они себе живут и хлеб жуют, а я там была, вино^-вино-пика-мед-вино пила, по бороде текло, а в роте не было,- коромыслом сено возят, охапкой воду носят,- а хозяин на всю губу! Дедова дочь пошла замуж, а бабья и до сих пор дивуе и гордится.



17.12.2017