Пасо?чки  

Главная - Пасо?чки  


Пасо?чки


Галина Мирослава


а высоченном-высоком-высоченном холме над широкою-широченною, вилежаною в глубокому яровую, рекой, окруженный с одного стороны густим-прегустим островерхим лесом, а со второго защищенный непроходимыми болотами, стоял невероятной красоты староукраинский замок. Повествуют, что был он хорошо укрепленный и неприступный для врагов. Попасть к нему можно было лишь по подъемным мостам, крепко поставленным на каменных стовпах.


Были в том замке, кроме впечатляющего дворца, церквей и владичого дома, дивуючи красотой хорошо вмурованные башни, среди которых особенно выделялась Скорняжная, названная по имени цеха скорняков, который отвечал за это укрепление. Среди скорняков, которым часто приходилось сторожить при этой башне, был один довольно заметный хорошо составленный корнистый мужчина на прозвище Дуб. Он, как все настоящие ремесленники, хорошо знал свое дело - вичиняти шкуры для одежды. На такую кропотливую работу незаурядной силы надо и еще какого терпения! Спробуй-но хорошо розимнути, точнее, поключувати, шкуры, увидишь как то легко.


Как-то пришел к Дубу шорник. Ему нужно було пара уздечек сделать со шкури-сирици, то есть лимарщини, а также красивые пасочки к штанам для непослушкив. И тогда, в те времена, кое-кого приходилось приструнювати, к проку доказывать. Что греха таить, часто хватались родители за пояса, хотя временами одного вида пояса хватало для того, чтобы ребенок застановилася. Иногда только раз и зуживався пояс, важным было лишь, чтобы он высев в доме , еще и на видном месте. Насмаруе пояс отец сальцем, повесит - и довольно, самые собой самочинно глупые мысли одскакують. Дуб же именно готовился в дорогую по шкуры, то попросил иной^-день-второй подождать, пошутил, что все оно так не будет, на пояса? же так как еще не время, так как к Па?ски далеко.


Но вы даже не можете себе вообразить, какие беды, которые чувствительности, которые страсти караулят на детей! Ни главой надумать, ни в книжках вычитать. И кто бы того не закрашав - не выйдет, сжиться с тем лечи как тяжело, пусть там что!


Через ту поездку все и произошло. Один мальчуган, Любко, сельский смутьян, который играл первую скрипку на селе близ замка, прочув от отца, что Дуб не скоро возьмется к шкурам для поясов. Хлопака был скор к вреду, всюду умел засунуть своего носа. Так вот он и решил отрезать штуку. Пока коренастый Дуб ехал себе за хлебом насущным, дитиська, направленные бездельником, корчачись от неудобств и страха, залезли к Скорняжной башне, чтобы разыскать загашник с кожами. Залезть залезли, найти не нашли, взять не взяли, так как ребятам и в главу не пришло, что хотя скорняке и опекаются башней, и кож там не держат и не вичиняють. Хотели было вылезти - ага, зась. Искали-искали выхода, аж незчулися, как настал север. Лежни взыскивать боялись, а темно не поблукаеш. Сели купно и стали себя разговорами тешить.


Аж видят: приближается просто к ним старый безобразный призрак. Переполошились ребята, а призрак и говорит: „оддайте кожи”. „яки кожи?” - хором обозвались дети. „як которые? Ваши!” - захохотала почвара. Дети не на шутку поперелякувалися. Сидят, ни пары из уст. Тут призрак и разошлась. Чего она только не делала: вещи переворачивала, светильником хилитала, пинки вправо раздавала... Испугались смельчаки, начали прятаться кто куда. „хто в вас за старшего?” - закричал призрак. Дети дальше молчат. Любко сам обозвался: „Я”. Несмело, но сам. „ги-ги, забираю вашего предводителя,” - позвал призрак и здесь же щезла вместе с Любком. С того ребятишкам мурашки как палец по спине побежали. Еще через пару секунд возделся вихор, омрачило - и неизвестно как ребята нашли себя каждый в своей кровати. Тихо поснули, не пробуя ничего понять. Утро за вечер свитлиший.


Под утро прибрел домой едва живой, как из креста снятый, Любко. Говорил, что злая сила мяла и била его целую ночь яко шкуры, приказывая: „не твое - не тронься!”, была бы до смерти загнала, если бы не поступил на ту пору Дуб. Он и вирятував беднягу от лихой смерти. Да еще и подарил красивый пасочок на штанишки.


Из того времени ребята были как шелку, без дела не вешталися, без работы не крутили. А Любко, как только подрос, пошел учиться к Дубу скорняжного дела, лишь бы штаны из ребят не взлетали, и мысли нечисти хороших детей не цеплялись.



16.12.2017