Сенько Кепка  

Главная - Сенько Кепка  


Сенько Кепка


идколи в Льве поселился хирург-цирульник Сенько Кепка, Львов зажил направду другим життям.


Цирульня, теперь говорят парикмахерская, была одним из наймодниших закладов Львова. Принарядиться, привести красоту спешил туда целый Львов. Сенько, будучи еще и врачом, умел пускать кровь, ставить пиявки, зашивать раны. Как кто заболеет, бежит к Кепка за вспомогательным лекарством. Но, что самое главное, ему удавалось утешить тех, кто нуждался в поддержке. Хотя более всего любили Сенька за умение шутить. Его песенку:


„одягну на кепу


Кепку кепкувату,


Покепкуем файно,


Зробим себе праздник”, - воспевали прочь все жители города наперебой, никто не хотел пасты задних. Молодые ребята, которым и не очень было что брить, ходили в Сенька гуртом бриться. Это здесь, то там можно было услышать юношеские голоса: „гайда к Кепка бриться”. На вопрос: „ Кто к Сенька? - сразу вызывалось несколько легинив. За один шутку цирульника люди были готовы потерять целый день, им не столько требовались нужны, бритье, лечение, хотя и этого они нуждались в, как удачные остроты Кепка. Никто никогда не видел цирульника придавленным, заломленным или истосковавшимся. Его обминала не то, что тоска, а даже полутоска. Жил легко, как Бог ему на душу положил, отдавался своему делу от А до Я, ею жил и жил в ней.


Цирульня Сенька, приобрести повсеместной славы, стала любимым местом встреч львовских торговцев и ремесленников. Сюда приходили погомонити, источить баляндраси.


И вот принялся заходить к цирульни один непривлекательный мужчина. Прежде него здесь никогда не видели. Всех поражал нехороший взгляд этого господина. Этим взглядом он просто ремень окружающих. Людям было как-то не по себе, отворачивали глаза вбик, а о себе думали: „хай ему цур!” Как на грех, стал тот мужчина к цирульни зачащати. Что не день - здесь, у Сенька.


„валандаються всякие без дела,- шептал между себя люд. - И чего их сюда несет? В печенях сидят, лишь оскомину набивают”.


Как-то цирульник с открытым сердцем весело глянул на этого клиента - и его немного не перекосило, как кто сала под шкуру залив. Сенько резко ощутил что-то нехорошо. Будто в воду смотрел, так как через пару дней, когда проходил возле Башни токарей, которые на север от Арсенала, увидел неприемлемое - за углом дома стоял тот жуткий мужчина и гадал что-то на звездах, стягивая на город какое-то зло, наверное накликував проклятие. Хорошо, что Сенько вирятував себя бигом. Не успел бы и глазом моргнуть, как его бы лизнем слизало. „ Пусть ему трясця, тому колдуну! Надо что-то делать”,- подумал. Давая дьору, он даже пара раз упал торчком главой, пахать при том носом. На некоторое время было замер, казалось, стал штивним, и со временем отошел, ощутив в себе силу борониться. Чтобы не страшить людей, продолжал работать, еще и стараясь метко шутить, что ему, как всегда, хорошо удавалось. Кепка понимал людей, так как любил, и любил, так как понимал. Мусово было предостеречь, хотя бы знакомых, но мастер еще ничего не знал вероятно. Стал ждать.


Ночью того же таки дня услышал, как слегка задрожал дом. Опираясь сна, встал, подошел к окну. Вообще было спокойно, и глубокая незримая тревога на дне души не давала поверить в этот покой. Вдруг он увидел огромного черного паука в небе, который начинал мережити над городом свою паутину. Зрелище не с приятных, если не сказать больше. Сенько, не раздумывая, выхватил свои ножницы и начал тяти кружево, которое скручивалось страшным свитком с левой стороны .Паук работал быстро и исправно. Ножницы не успевали. Кепка вытянул чем. Кружала паутины полетели вусибич. Паук сделал попытку достаться к цирульника. Достоверно, дотащил бы. Но в самый раз тогда, когда его левая передняя лапа пододвинулась к мастеру, сбилась шиба, и стеклянные занозы повпивалися в тело мерзкого паука. Он втянулся у себя, весь исцарапанный и раненный. Утешенный, что выпала возможность перехватить дух, застановитися, Кепка набил карману пиявками и здесь же начал швырять их в животных. Чудовище не давало себе совета.Оно ощупью виднаходило пиявки и отбрасывало от себя брезгая, пока в конце концов не упало обессиленное. Падая, паук обернулся у таракана с лицом колдуна. Если бы не случайный прохожий, был бы паук убежал. Незнакомец наступил своим важкезним ботинком на поганца и розчавив.


Город продолжал спать. Рассматривало свои сны. Никто, конечно, и не заметил, какой горячей была битва за город, не на жизнь, а насмерть. Никто и не оценил высокий уровень мастерства хирурга-цирульника, который совершенно и „пидголив,” и „пидстриг”, и „доликував” жахнющого паука.



15.12.2017