Валяльщик  

Главная - Валяльщик  


Валяльщик


зимку мерзнут уши не только у зайца. Иногда мерзнут они у людей, хотя и значительно меньше. Поэтому с давних пор люди на холод натаскают что-то на главу: кто платок, кто шалик, кто колпака, а кто и шерстяную шапку.


Когда-то, в незапамятную давность, странствовали мирами, выполняя всяческие заказы, валяльщики - мастера из изготовление шерстяных шапок. Конечно, на додачу к шапкам они делали и перчатки, и чулка, бывало и сукно для свит. Ходили валяльщики с чудным инструментом, похожим издали на татарское копье. Некоторые подорожные сахалися, пока не узнавали, с кем имеют дело. А вот в Льве, где граждане были заможнишими от сельских, валяльщики даже повидкривали свои мастерские. Были и те, которые зимой занимались шапками, а летом - шляпами.


Один такой валяльщик-шляпник, который жил на улице Краковской, где когда-то находились Скорняжные ворота, охрещений Наум, чтобы мотать все на ум, смастерил такую шерстяную шапку в форме шляпы, которая, если ее надвинуть на лба, у тебя исчезнет любой страх, а как хитро натянуть на пивноса, чтобы лишь глаза виднелись, то станешь таким сильным, что можешь сам хотя которого вурдалаку победить, а когда и уха покрыть, оставляя лоб голым, начнешь брызгать от смеха. Мастер выставил ту шапку на продажу. Сделал табличку с надписью на витрине своей мастерской-лавочки: „шапка с причудами”, а немного ниже: „спробуй на себе”. Красивая то была вещь! Стоила шапчина дорого, даже довольно, такую вещь могли себе разрешить лишь люди с достатками, маетни и денежные. Мастеру зависело на том, лишь бы покупатель шапки был человеком с клепкой в голове, который бы сумел оценить и как следует пошанувати такой вириб.


Люди есть люди. Молва о странной шапке облетел усенький Львов. Один за одним начали заходить к лавочке вельможные и светлейшие господа с паннами и , конечно ж, благородные, из вида писанки, панночки. Бывали там преисполненные собственного достоинства поважани в Льве ремесленники, чтимое купечество и господа военные, отмеченные разнообразными знаками высокого достоинства, и, что греха таить, забегали сюда нищие с мошенниками и просто люди интересные, которым хотелось на собственные глаза все увидеть, чтобы после было о чем погомонити. А здесь такая штука! Ну как не пойти?!


Науму, на самом деле же, в грунт важно было, чтобы его произведение приобрел мужчина достойный шапки, чтобы та шапка была засекерована от глупой головы и грязных рук. Наверное потому, что шапочник слишком проникался тем, кто ту диворич купит, как на зло, досталась она, хотя на глуз бэры, нищему.


А было так: в Льве, когда знаете, кроме ремесленных цехов и купеческого, существовали цеха нищих и картежников. Нищие, чтобы зловити добрый куш, знались на пантомиме и цирковых трюках. Были они добрыми жонглерами, мастерскими актерами, умели на крючок кто^-будь поймать. Квалифицированный нищий потрафил изобразить любого калеку, изобразить из себя глухого, нимого, слепого, еще и похизуватися перед другими нищими своими умениями. Как-то один богатый коштом обмана нищий, появившись в магазине, справил на безхитрисного Наума приятное впечатление, и шапочник, не долго раздумывая, с легкостью продал свою шапчину, и вдобавок спустил немного цену, так как был мужчиной набожным, итак побоялся перегнуть палку. Он вообще был очень осторожный, чтобы, боронь Бог, не взять греха на душу, не поставить цену большую, чем вещь караулит. „ Надо же иметь совесть”,- думал. А вот чего более всего боялся, то и произошло. Только из неб все видно,а как он или кто другой мог заведомо знать?! Да и кто поможет, ведь своего ума никто никому не годен вставить. Должен был с тем мириться.


Нищий же, тот безбожник, дурак, крутой, фигляр, которого звали Гуль, который умел вимантити всякими способами из добрых людей грошики, только что вышел из лавочки, подался направления к самому черту. Где лихой живое я не знаю и не хочу знать, а вот нищий хорошо знал, то дошел быстро, быстрее, чем в жару свежее молоко квасным становится. И хотя черт, вибрикуючи, обернулся у мужчины, Гуль его сразу узнал, как свой своего. При подходе к черту, прежде, чем поздоровкатися, нап'ялив шапку на лба. Страх ему действительно пропал, поэтому Гуль смело кивнул главой, приветствуясь, и бросил: „ Или вас здесь Бог ласкает?” Черту немного рога не подовшали от неожиданности, и он собрал себя да и спрашивает: „ Будем биться или мириться?” „та зачем нам биться, как я всеодно побежу?”- нагло лезет на главу Гуль. „ А чтобы не мириться”, - черт на то и толкнул нищего, так как знал, что нищий был мужчиной нарваним, задиркуватим, таким, что завше хочет стать во всем плохому первым. Так как черт рассчитал, так и произошло - начали „друзяки” биться . Нищий сразу на дыбы встал, шапку подернул на пивноса, глаза вылупил как баньки, бьется, слышит - побеждает, уже и выкрикивает: „ Нуте, нуте! Что же будем делать?” И черт - не дурак, хвать за шапчину и на себя, покров уха, лоб оставил открытым. И начал хохотать. Стоит над душой, примется. Гуль от того смеха все уменьшается, аж пока невидимым не стал, только и видели. Черт шапочку хотел было сильнее потянуть, а рога же то острые, она и разорвалась. Бросил ее нечистый в болото, где свиньи брьохалися, да и пошел нечистой дорогой.


А вы тоту шапочку не ищите, туда не следует ходить. Там - грязно и гризоти самые. В конце концов, к нынешнему времени и пакле не осталось. Не следует даже убеждать: паклю была так мало, что даже мышка на игрушки не взяла.



15.12.2017