Золотая подкова  



Золотая подкова


Галина Мирослава


азали мне дидо, а деду - прадидо, а прадеду - прапрадидо, что как не говори, а такого, как иванейко, не забыть, так как переведутся меди в Меденици и улитки в Павликах.


То еще во времена князя Ярослава Осмомисла, сына Володимирового, было. Мужчина тот был на все руки мастер. К чему только не возьмется, все ему удается. Но никак нигде осесть не мог, странствовал и вандрував.


Вот едет как-то тот иванейко божов дориженьков, уезжает-поедет, под ним конек выигрывает, душа счастьем полнится, аж вдруг круг самой Днистровои пристани перестривае его не купец, ни не сапожник, ни даже не портной, а сам Хаййомугрець.


- Здравствуй, мужское добрый, - говорит, - чего так за солнцем спешишь?


- Здравствуй, - одказуе иванейко, а себя поговоркой спокоить: кто не умеет дела делает, тот берется главу крутит. - И дела имею. А ты же куда?


Хаййомугрець лишь плечами пожал:


- Разве я знаю?


А то уже за полудне шло, небо к печали бралось. Пожалел иванейко горемыку, подумал себе, или же я ликом шит, и разве может воздух, как ветра нет, дуба свалить, да и взял лоботряса с собой.


Ехали долго, пока не переняла их глупая ночь. Должны были остановиться, так как и конь согнулся в три погибели, больше не осилит, нельзя. иванейко из конька соскочил, к делам взялся. Первейший костер разжег, наскоро палатка разбила, гречневой каши наварил, конька поласкал. А с Хаййомугреця какая польза, то пришей кобыле хвост, только и умеет в кулак трубить, проси - не проси - что глухому песню петь.


После трудов иванейко и незчувся, как заснул. Хаййомугрець тоже замерился ложиться, не тут-то было, не так-то легко без усталости на новом месте вснути. Сперва он канителил-канителил, потом вышел с намета, подернул колыбель - и враз застыл как вкопанный: просто перед ним золотая подкова лежит. Он к ней, а она все дальше и дальше, у руки никак не дается.


Под утро проснулся иванейко, глип - а спутника нет, как ветром вздуло. С одной стороны, то и хорошо, гора из плеч, а со второго, мысль грызет, что там с ним, может беда которая стряслась, может помощи надо. Ходит, выглядит, следы ищет. Приложил ухо к земле - ага, теперь ясно как на ладони. Надо брать влево.


Идет, прислушается. Проехал так немного, аж и шум стал более четкий. Смотрит - чуду дается: ползет Хаййомугрець на коленах, а перед ним золотая подкова танцы водит, только руку к ней потащи, она и одскакуе легенько, спантелику мальчика сбивает. Прикинул иванейко в мысли, которая это может быть и стало ему не по себе, так как это разве нечистый такие штуки витинае. Стал иванейко Хаййомугреця звать, а тот ино приковал свой взгляд к подкове и дальше молча колинкуе, ничего не слышит, говоры к горе. Что же ему делать? Швырнул камешек - как не бывало ничего. А подкова все выкручивается, уже по шею Хаййомугреця в землю загнала, манит также иванейка за собой. Зловив себя мальчик на мысли, которая как не остановится враз, пропадет, так как уже того Хаййомугреця и следует пропал. Поднялся тогда иванейко, овладел себя, но хотя воцариться над собой воцарился, с той пошлине не давала уже золотая подкова покоя ни днем, ни ночью. Задумал такую же своими руками сделать.


Так вот выстроил он себе на краю села то ли Рудки, то ли Рудно кузницу, чтобы к руде поближче, оборудовал ее горном, кузнечным михом, корытом и кадками, в которые наливал воду для гартування металла. А уже как кузнечное дело постиг, такие подковы стал делать, что глаза разбегаются. Начали к селу из других окраин люди приходить на тоту красоту посмотреть. Стало и село разрастаться, славы приобретая. Куда не глянь - глаз не натешится: здесь - бондарь, там - скорняк, онде - гончар, а отамтечки - и гутник поселился. Так как красота красоту создает. А золотые руки свыше всякого золота цинниши.



19.09.2021

Вернуться назад