Зозулька  



Зозулька


иба щелкнешь от зависти, так как то, что я знаю, никто в мире не знает, а как кто и дочуеться, уочевидьки, ничего не врадить, - дзиґотила ночная бабка бомчиси.


- Какие мы неразговорчивые, - одризала ехидно бомчиха, что полюбляла прискипуватися к услышанному.


- И тебе только скажи - притьмом повсюду разнесешь,- черкнула словом ночная красавица.


- Вот вражеская бабка! А я было думала, что ты ко мне всем сердцем, то и самая к тебе потянулась, а оно вон как! - зажужжала бомчиха.


- И хорошо уже, - обмякшая ничнуля, - слушай. Только держи главу на плечах.


То за Елены было, дочери князя Всеволода Белзького, в Плиснеську, на празник. Помнишь Пидгорецький замок? Оттуда недалеко. Тогда под монастырем, как всегда на такие оказии, развернулся святочний базар. Чего там только не продавали: и разнообразные дзбанки, и кухлики, и полумиски, и украшения, и даже строительную керамику - плитки, кирпича, черепицы. И было это все удачно обозначенное рисками, кривульками, точками и капками. Умели тоти мастера поразить каждого. Так как знались на цветах, тямили что и каким цветом красить, лишь бы животы не болели, когда исиш, и глаза не пекли, когда вещь постоянно перед ними.


Дети же юрмилися вокруг игрушек, особенно возле баранцив, пивникив, разных пищиков и свищикив из керамики, коростелей, тарахалок, дудочек из дерева, которые удобно выделялись из слоикив, банек, пукатих макитр, вухатих кувшинов и куманцив. Все эти замечательные вещи будто выпрыгивали для обзора из опрятно сплетенных корзин, ременных футляров и полотняных мешочков. Дети рассматривали, чудувалися и, как годится, пошарпували своих родителей, так как ой как хотелось иметь им хотя что-то из всего впостереженого, хотя одно, если уже не больше.


Среди всех игрушек председательствовал, щеголяя, свищик. Был он похожий на зозульку с хвостиком, который подбился вверх. И имел на животике волнистые линии, сделанные гребешком, и дырочку на хвосте. Каждый год такие свищики приносил один и тот же гончар, который сам немножко напоминал птичку. Мужчина тот был статный, уважительный, жил на краю Плиснеська одиночкой и всегда пах глиной. Говорили, что его глинник для закладки глины на впривання, находился просто в доме, так как гончар к ней относился как к живой, а уже перед формовкой месил тоту, как месят дрожжевое тесто на поясу.


Но был у него на шее на веревочку такой свищик, который он никогда не продавал. Собственно, то извне такая же зозулька, и как глянешь на нее - не можешь не улыбнуться. Ребятишки грезили птичьей, повагом ступали ступой за мастером лишь бы розгледити, лишь бы випрохати, лишь бы надивиться. Бывало, дети, как лунатика, слонялись за мужчиной, аж заки не оказывались возле странного дома, жилью гончара, которая содержалась возле добрезвисних плиснеських болотных руд.


и вот именно того святочного дня Алексей, которому в самый раз на ту пору купили новехонькие мешти, набрался такой смелости, который переступил порога заветного дома, когда хозяин был еще на рынке. Любопытство мальчика победило его нерешительность и страхи.


- Итак плохо, он что, с нечистым снюхался? - встрягла бомчиха. - Чего бы хорошего на пропащее потянуло?


- Сиди, не рипайся, - шарпнулася бабка. - И молчи, так как тюкну. Хочешь слушать - слушай, пока я добрая.


Бомчиха только главой кивнула.


- А дальше было так.


Алексей вошел в дом и прошел между рядами лопат и деревянных ведер, увидел глинник. Это действительно было что-то! Прошел еще немного. Просто перед ним красовался гончарный круг. Мальчику перехватило дух. На столе, на полу, на лаве, на стенах лежали, стояли, а иногда и висели кубки, опуклобоки горшки, черпаки, рукомойники, облицовочные плитки с узорами птиц и зверел. Были и кувшины без ушей - голосники. Но среди всего этого причандалля совсем не было игрушек. Может, всех их гончар повиз на базар?! А может, похоронил где-то? Заглядывать по сундукам и шкафчикам было как-то не по себе - чужое же так как! Мальчик еще не совсем потерял толк. Стоял. Рассматривал. Аж вдруг увидел опрятное гнездышко на высоко поставленном горшке с начеканенными ямками и мережкой. Горшок имел широкую шейку, гнездышко же со своим полом будто входило у него, а краями хорошо выступало за горшок. В гнездышке лежало перо кукушки. Это поразило, так как кукушка по обыкновению гнезд не вьет, тем более в доме. Правда, он слышал о таких кукушках, которые строят гнезда и висиджують птенцов, и то точно не те, которых ему приходилось видеть. Пока мальчик раздумывал, поступил хозяин. Можешь себе вообразить, как начали дрожать малому колена, когда его застучали на горячем. И гончар лишь криво улыбнулся и то ли спросил, то ли сказал:


- За зозулькою пришел?


Мальчик стоял, залитый краской, и не мог ничего ни выговорить, ни проказати.


- Ну-ну. Теперь будем оба слезы сушить. Та зозулька, которая улыбается, отныне и меня покинет. Нельзя было сюда отнюдь приходить, не следует було постороннему глазу гнездышко видеть. И изменить я ничего не могу. Такая правда. Отныне она на воле, будет летать себе лесом, как все кукушки. Смотри.


Нараз свищик порхнул из груди гончара, мгновенно оброс пером и гайнув к двери, как не бывало. Алексей бросился на грудь мужчины и горько заплакал. Мастер прислонил мальчика к себе, погладил как родного сына и напоучуюче проказав:


- Смотри, сынку, вторым вместе не спурхни ничьего счастья, так как и своего не матимеш.


- Вот произошло под Плиснеськом на празник. А теперь прощавай. Следи свое счастье, - закончила ночная бабка, стрипнула крылышками и подалась спать.



19.09.2021

Вернуться назад