Иван - мужичий сын  



Иван - мужичий сын


ив когда-то в старину царь с царицей. В них замолоду не было детей, а при старости родился один сын. Они очень обрадовались. Ну, вырос тот сын, решили они его оженить. А он и говорит:


- Пока не достанете мне такого коня, что жар ест, пламя пьет, на двенадцать верст земля гудит, как бежит, и листву на дубах осыпается,- это я довику жениться не буду!


Царь зизвав всех богатырей, начал розпитувать:


- Может, из вас кто знает или слышал, где такой конь есть, что жар ест, пламя пьет, а как бежит, то на двенадцать верст земля гудит и листву на дубах осыпается?..


Все говорят, что никто не видел и не слышал такого, и дистать не могут...


Царь разослал по всей земле газеты:


- Может, кто слышал или сам достанет, то пусть ко мне приходит. Попала одна такая газета в какую-то волость, прочитали. Мужик приходит домой и хвалится женщине:


- Вот которая в нашу волость газета пришла... Если бы такой молодец обнаружился, то велений ему к царю приижджать.


А у его был мальчик, вот этот мальчик и говорит:


- А я знаю, где такой конь есть! А отец говорит:


- Сиди там, когда сидишь. Ты выйдешь за ворота, да и то тебя дети бьют, а то еще о таком коня балакаеш.


Мальчик оделся и говорит:


- Ходим, отцу, надвир!


Вышли. Он одной рукой дуба как схватит - нагнул вплоть до земли, потом пустил. А отец стоит, глаза вытаращил - смотрит на него, аж испугался сам.


- Ну теперь, сынку,- говорит,- поверю.


Пошли в волость - отец мальчика оставил на дворе, а сам пошел в дом и говорит:


- Разрешите, господа, мне со своим словом вмешаться!..


- Можешь, говоры.


- е у меня сын, который может дистать того коня. А все и закричали:


- В холодную его взять, сякого-такого, с его мальчиком! Куда его мальчик годный? Как он выйдет за ворота, то его все дети бьют!


Посадили, значит, его с мальчиком в холодную. Сиделись-сидели они, а волосне начальство и говорит:


- Наверное, нам ничего не будет, когда он солжет. Выпустили, а самые к царю ударили весть. Царь прочитал эту весть и не поверил, чтобы мужичий сын мог такое сделать, но все же сказал послать своих слуг и карету за тем хлопчиком.


Взяли того мальчика к царю. Как приехали, царь пидзивае мальчика к себе:


- Можешь дистать такого коня?


- Могу!


- Что же тебе надо?


- Надо мне коня хорошего и палку добру. Написал царь записку к своему табунщика.


- Ступай, в поле есть табунщик, дашь ему записку, а он тебе даст коня.


Тот пошел, показал табунщику записку.


- Подожди,- говорит табунщик. - Погоню напувать коней, а как будут идти, то которого захотишь, такого и вибереш.


Стал тот вибирать, и за который не визметься за хвост - это хвост в руках зостанеться; возьмется за гриву - гривы не станет. Снял двенадцать кож, а коня не добрал себе. Идет домой, смотрит - дом ободранный (там бедная бабушка жила), а здесь в самый раз туча на току собирается. Бабушка и просит:


- Помоги мне, мужское, а то все меня, бедную, минуют. Накрыл он шкурами ее дом, чтобы вода не протекала, она ему поблагодарила, а он и пошел себе.


Выходит царь и испытывает удивление, которое тот коня себе не добрав.


- иди, Иван - мужичий сын, на конюшне. Выбирай себе коня, может, там тебе конь.


Тот пошел; на которого руку не положит - так конь со всех четырех ног и упадет. Нет коня, да и довольно. Настала ночь, а мальчик как вышел в степь, как свистнул своим богатырским посвистом, вот и прибига один конь:


- Чего, хозяин мой мил-дорогой, зовешь меня?


- Пора нам в прок-дорогую отправляться.


- Ну, хорошо.


Стал он заводит этого коня в царские конюшни, поломал вся дверь и конюшни порозвалював. Привязал, дал билоярои пшеницы, а сам пошел спать.


Царь устав утром и послал возбудит Ивана - мужичьего сына - ли не видел в сне какого коня.


Тот говорит:


- Е, у меня уже есть конь, на конюшне стоит...


Вышли, посмотрели, а царь аж испугался, такой большой конь.


- Ну, теперь сделайте мне палку, привезите из леса на двух парах волов и покрасьте.


Привезли. Он подбросил вверх, сам лиг на полторы сутки спать. Проснулся - палка летит назад... Он подставил мизинцевый палец - она в щепки рассыпалась.


- Привезите,- говорит,- мне на четырех парах волов, так как эта непригодная.


Они срубили столетнего дуба, привезли на четырех парах волов. Он подбросил вверх - сам лиг на трое суток спать. Проснулся, слышит - палка гудит. Вот подставил он средний палец - палка ударилась и на полтора аршина в землю убилась.


- Ну, это,- говорит,- добра будет. Царь и говорит:


- Ну, вот, как достанешь такого коня, то я тебе которую захотишь награду видам и никогда никакой несправедливости не буду совершать. Слово мое твердое.


Поехал он, но царь все-таки не верит, чтобы то Иван - мужичий сын да и коня такого сам достал. Ну, и дал еще ему своих богатырей уже господской, а не мужицкой крови.


- Нагоняйте,- говорит им цар.


Иван - мужичий сын слышит - земля двигтить...


- Это или змей летит, или некоторые богатыри едут... Доезжают, поздоровкалися, а он и пита:


- Кто вы такие?


- Это нас послал царь вместе с тобой ихать.


- Как же нам быть? Надо кому-то из нас быть старшему, так как так никакого порядка не будет. Надо, чтобы мы кому-то одному подчинялись.


Ну, эти богатыри господской крови сразу же один заведомо второго:


- Я буду старшим, я буду старшим!..


А Иван - мужичий сын и говорит:


- Нет, не так. Давайте по дороге палку кидать: чья дальше упадет, тот и будет старшим.


Бросил один палку по пути вперед. Идут день, едут второй - нет... На третий день видят - палка лежит. Бросил второй. Едут день, едут три - палки нет... Нашли аж через неделю. Бросил Иван - мужичий сын. Едут один неделя - нет палки, второй и третий - нет палки.


- Это где-то твою палку минули...


- Не может быть: наверное, моя палка где-то в гостях.


Проехали еще неделю, видят: стоит большой дом - медная изгородь вокруг, медный мост вплоть до дома ведет. Смотрят - палка через забор перевалилась и рог дома одбила. А в этом дому жилы страшные змеи, только их дома не было - воевали где-то далеко.


и говорит Иван - мужичий сын до одного богатыря господской крови:


- Сегодня ты пойдешь на мост на достойную, а ты,- говорит второму,- ляжешь круг коней, а я лягу в дому.- И приказал потому, что на мосту: - Гляди же, брат, не спи, а стереги...


Тот ходился-ходил, а как он был из дороги - лиг и заснул на мосту. Тогда Иван - мужичий сын проснулся, видит - север, пора идти. Оделся и пошел на мост, смотрит - тот спит; слушает: земля двигтить - змей шестиголовий летит и говорит своему коню:


- Стой, не шмыгай, против нашей силы нет ничего. Есть только Иван - мужичий сын, но сюда его и ворон кости не занесет, так как он еще молодой.


- Ворон кости не занесет, а добрый молодец сам зайдет,- говорит Иван - мужичий син.


- Или биться, или мирится пришел?


- Не мирится, а биться я прийшов.


- Ну,- говорит змей,- бей ты першим.


- Нет,- говорит Иван - мужичий сын,- бей ты, ты на всем царстве старший.


Шестиголовий змей как ударил, то Иван - мужичий сын только чуть из места здвигнувcя, а тогда как ударил змея своей палкой, то заодно шесть глав знис.


Посек его, сжег кости, и на ветер пепел пустил да и пошел домой. На утро и пита того, что на мосту караулил:


- А что, стерег верно?


- Так стерег, что мимо птица не пролетала,- говорит.


На друге ночь Иван - мужичий сын послал второго стеречь на мосту, а того на конюшню.


и тот заснул. Смотрит Иван - мужичий сын: время идти. Пошел и стал под мостом. Слышит - земля гудит. Это дев'ятиголовий змей летит.


- Стой,- говорит змей к своему коня,- против нашей силы нет второй в целом царстве. Есть только Иван - мужичий сын. Ну, и сюда и ворон кости его не занесет.


- Врешь,- говорит Иван - мужичий сын,- добрый молодец сам зайдет.


- Или биться, или мирится зашел?


- Не за тем добрый молодец зашел, чтобы мирится, а за тем, чтобы биться.


- Ну, бей ты!


- Нет, бей ты, ты на половину мира старший.


Тот змий дев'ятиголовий як ударил - так по косточки Мужичий^-мужичьего-иван-мужичьего сына и вогнал. Но Иван ударил змея - заодно семь глав одрубав. Второй раз замахнул - и последние две срубил... Посек его тело, сжег кости и пепел за ветром развеял. Пошел Иван - мужичий сын в свой дом досипать. На утро спросил и того:


- А что, стерег хорошо моста?


- Так стерег, что и мышь мимо не пролезла.


На третью ночь собрал он обеих богатырей, повесил перчатку на стене и сказал:


- Пойду я сам, братци, стеречь моста, а вы глядите на мою перчатку: как будет пот, то гуляйте, а как будет кровь из перчатки капать, так пускайте моего коня.


Стал под мостом; в полночь слышит - земля за двенадцать верст гудит, листву на дубах опадает. Это уже старейший змей летит на том кону, что жар может есть, а пламя пить. Летит и говорит к своему коня:


- Стой, не спотыкайся, против нашей силы нет силы на всем миру. Есть где-то Иван - мужичий сын, ну, он еще малый. Ему еще только на печи сидите - сюда он не зайдет, сюда и ворон кости не занесет.


А тот:


- Ворон то не занесет, а добрый молодец сам придет.


- Что, будем биться или мирится?


- Не за тем добрый молодец зашел, чтобы мирится, а за тем, чтобы биться.


- Бей,- говорит змей.


- Нет, ты бей, ты на всем миру дужчий.


Как ударил змей, то Иван - мужичий сын аж зблид. Бились-бились... У змея из двенадцати зосталося уже три главы. А Иван - мужичий сын уже по самый пояс в землю загнан, вот-вот отощает.


- Слушай, ты,- говорит змей,- у тебя отец был?


- Был.


- Волы у него были?


- Были.


- Орав он?


- Орав.


- А давал оддихать?


- Давал.


- Ну, давай и мы оддихнем.


Иван - мужичий сын как стал оддихать, да и бросил свою пылкую навидмаш и разбил конюшню. Здесь его конь вырвался, прибежал к нему, стал землю одривать...


А эти богатыри проснулись, видят - кровью попидпливали, и из перчатки кровь идет, но боятся идти выручать Ивана - мужичьего сына, думают: для чего нам свои главы за него подставлять?


Но конь тем временем землю обил вокруг Ивана, тогда и говорит Иван - мужичий сын к змею:


- Аж теперь я тебя убью. Змей и говорит:


- Ну, хорошо, но я хочу тебе сказать еще перед смертью: ты хотя и возьмешь у меня этого волшебного коня, который царю нужен, но ты не доведешь его домой; есть у меня еще три сестры и маты и отец, царь Ирод. Вот они и тебе, и тех двух богатырей все равно из мира сживут!


Отрубил последние главы Иван, а сам призадумался, а тем временем та бабушка, что он лошадиными шкурами ее дом укрыл, услышала, что на Ивана беда надвигается, так как она все знала, что в мире делается, и послала свою собачку к Ивану, а собачка и говорит ему:


- Будете вы ихать домой, захотите так пить, что один до одного не сможете слова промолвит: будет вам по правую руку криничка, вода как стекло чистая. Не пейте ее, а лишь удар по ней накрест пылкой, увидишь, что из нее выйдет. Подъедете дальше, захотите есть: будет стоять явор, под явором стол, там будут лежать паляницы, яблока и всякие напитки и наидки. Не ешьте, а ты удар накрест, увидишь, что выйдет из того. Приедете дальше, захотите спать - под явором будут стоять кровати. Не ложитесь, удар по ним, увидишь, что будет.


Выслушал Иван, поблагодарил бабушкину собачку, забрал того коня и вместе с двумя богатырями поехал домой. Идут, едут, захотело им пить - аж в самом деле, над путем криничка по правую сторону. Эти два богатыри хотели напиться.


- Нет, подождите,- говорит Иван,- посмотрю.


И так рубонув саблей накрест, а кровь так и потекла (а это змиева сестра перекинулась криничкою). Поехали дальше - зарубил еще двух сестер, которые были в виде пищи и кроватей. Дальше оглянулись - туча наступа под небами. Когда они присматриваются - аж это старая змея-мать гонится. Одна губа у нее аж под небами, а вторая свыше землей.


Иван - мужичий сын и говорит:


- Ех, давайте, братци, втроем биться с ней, так как сам я ее не осилю.


Но эти два полякалися и не хотят биться - убегают. Ну, Иван здесь видит, что ничего не сделает сам, придется пропадать, думает. Но вспомнил, что здесь недалеко, за горами, за лесами, есть огромная кузница. Вот он пришпорил своего коня и изо всех сил к этой кузнице, ну, а эти два богатыри тоже за ним - так как же никуда больше им деться.


Подлетают к той кузнице:


- Одчинить.


Кузнецы одчинили им двенадцать двери железных, они улетили, а дверь самые собой и затворились. А змея села круг кузницы и давай огненным языком дверь пролизывать.


Иван - мужичий сын видит, что не шутки, и к кузнецам:


- Мигом делайте плуга, и такого здорового, чтобы аж под потолок кузницы, и делайте такие же большие щипцы.


Ну, кузнеце враз взялись за работу, а змея все дальше и дальше пролизывает. Уже только трое двери осталось, а здесь кузнецы уже кончили плуг и щипцы.


Пролизала она последняя дверь, вонзила главу, а здесь Иван за щипцы и щипцами накаленными и сдавил ее за губу. Набросил на нее плуга, выбежал надвир и давай ею орать землю - такие ломти, как дом, величиной с. Пашет, и лупит ее, и все щипцами накаленными за губу давит. Орав-орав змеей до тех пор, пока она и не лопнула.


Он тогда выбросил ее в море, своего коня пустил на подножный корм, а богатырей этих домой прогнав.


- Идите,- говорит,- трусы, а то с вами только морока. А еще,- говорит,- господской крови!


А сам поехал на этом кону, который у змея взял. Едет он, едет, встречает деда старика. Проехал он его и не сказал «здоров». А дальше напомнил:


- Что же я, еще молодой мальчик, и я ему, старому, чести не оддав, не сказал, «здоров». Надо возвратятся, поздоровкаться...


Возвратился.


- Здрастуйте,- говорит,- дедушке, извиняйте, что я проехал - чести вам не оддав, не поздоровкався.


- Еге,- говорит дед,- никогда старых людей не минуй, всегда поздоровкайся... Будешь ехать ты, а вискоче к тебе такой кривой и капшивий дед на дерев'янци и будет говорит к тебе: «Ну, молодец, да и конь добрый, но ты одинаково не опередишь меня». Так ты,- говорит,- не срезывайся с ним взапуски. А может, тебе по пути кто будет случатся, принимай, не одказуйся...


Поехал... Баче - навстречу шкульга на дерев'янци такой плохой, сопливий дед...


- Ну,- говорит,- молодец, да и конь же у тебя, но хотя я какой плохой, ты меня одинаково не випередиш.


- Ну, и я не стану с тобой спорить, ни то и ни...


И только сказал это Иван - мужичий сын, а тот дед сопливий своей дерев'янкою в стремено, а Ивана мигом какой-то острой стрелой взбил из седла да и загудел на кону. Иван - мужичий сын и оглянуться не успел. А это был не кто другой, как сам царь Ирод - отец змиив.


Рассердился Иван - мужичий сын:


- Ну,- говорит,- я же тебе этого не подарю, я же тебя, Ирода проклятого, и пешком найду.


И пылкую у руки, саблю к стороне и пешке... Идет он, но ощущает, что и ранка от стрелы царя Ирода все разбухает и разбухает, все большей делается и большей, уже так, что Иван и изнемогать почав.


«Е, это уже беда,- думает Иван - мужичий сын.- Это, значит, царь Ирод отравленной стрелой меня ударил».


Прошел еще немного Иван и уже и совсем охляв.


«Это,- говорит он сам к себе,- теперь не побить мне царя Ирода, теперь он меня одним пальцем поборет...»


Идет Иван - мужичий сын, печальный-печальный, а навстречу ему дед - борода к земле. Поздоровкалися, розпитались - кто, куда? Дед и говорит:


- Пойду и я с тобой.


- Кто же вы такой?


- Я - тот, что может от собак оборонит.


Здвигнув Иван - мужичий сын изумленно плечами, но вспомнил совет старика и молчит.


Подошли дальше, является им второй дед, пристав к ним:


- Я,- говорит,- Мороз.


Идут... Третий дед... Розпитались - кто, куда? Тот говорит:


- Я - тот, что море выкосит и в копне составит.


- Ну, ходим и ты с нами!


Дальше - четвертый, что «ест и не наестся». Там - пятый, «что пьет и не напьется». Шестой - «бегу и не набижуся». Седьмой- «я за двадцать верст бичом улучу». Восьмой- «я на двадцать верст вижу»...


Идут они к царю Ирода, в его государство. Царь Ирод видит, что никто и к границе не подходил, а то - в земле его вошли... Велел выпустит на них семь тысяч злих-презлих собак-гиен, каждая по две главы имеет.


Собаки бегут - как туча синеет.


- Ну, что же, братци,- говорит Иван - мужичий сын,- разорвут нас собаки, я слабый, едва ноги переставляю, не могу бороться с ними.


- Да вот я, что от собак одбороню,- сказал самый первый дид.


Как захватил их... Выбил всех и на скирды постягав всех собак-гиен. Царь Ирод видит - и собаки не помогли, идет целый гурт в его государство. Приходят к его дому, вошли в двор, под такой большой железный свод, а оно, этот свод,- р-раз, и закрыло их. И оказался Иван - мужичий сын со своими спутниками будто в большом железном дому. Аж здесь царь Ирод приказал своим слугам топить под стенами так, чтобы все попеклись. Навалили они гору леса под стены и ну давай топит. Но Мороз-дед как начал прижарювать, то на железных стенах аж иней стал. Сожгли весь лес слуги царя Ирода, а Ирод и говорит им:


- Отворите уже и вигорнить лопатами шлаки из моего врага - Ивана - мужичьего сына:


Отворили - аж они все живые, а Иван и говорит:


- Что же ты, царю, такой немилостивый, в такую холодную комнату посадил нас - немного не померзли...


- Все одно,- говорит Ирод,- сейчас я тебе главу отрублю, так как я знаю, что ты отравленный и не можешь воевать со мной! А сам думает: «Убить его я еще успею, давай помучу еще хорошо». Да и говорит:


- Ну, вот я вам задам задачу; как сделаете - пущу живых, а как не сделаете - главы всем позрубую. За одну ночь море высушите, песок в груду сложите, а нет, то...


Лиг Ирод спать на ночь, а тот, «что мог косит», выкосил его за ночь и у груды поскладав. Проснулся утром Ирод, видит - нет воды и капли нигде. «Гм! - думает.- Что за чудасия». Задает другу задачу:


- Сколько у меня е скота - я приготовлю обод, как все съедите - живые будете, а как нет, то главы постинаю.


А Иван - мужичий сын и думает: «Скориш бы рана заживала, скориш бы, я ему покажу, как нас мучает».


А в Ирода была пленная одна, очень красивая девушка. Вот она и взялась Ивана лечить. Знала она всякое лекарство. Ну, а тем временем наварил царь Ирод столько котлов, что и в дворе не вмещается, водки поналивав несколько тысяч бочек. Занимали они есть. Не более из'или, как одного вола, а Иван - мужичий сын и сокрушается: «Мы и за три года не съедим...» Когда здесь напомнили, что есть один дед - «им - не наемся» и один дед - «пью - не напьюсь». Как начали они оба крушит, то говорили, что еще и имело, еще бы ели...


Видит царь Ирод, который ничем их не возьмешь, хотел уже ризать, но ришив еще помучить.


- Кто завтра,- говорит он,- принесет раньше воды из моря, или моя дочка-скорогонка, или вы? Как вы - живые будете, а нет, то...


А Иван все думает: скориш бы рана заживала, скориш бы... А пленная девушка говорит:


- Не сокрушайся, скоро уже.


Переночевали. Дочка-скорогонка чуть мир надела сапоги-скороходы, шапку-невидимку, за ведерко - и подалась к морю. Она побежала, а они все сидят, думают - которому бежать? Вспомнили, что есть «бежит - не набижиться». Побежал он, набрал воды, раньше иродовои дочки-скорогонки бежит, а она видит это, и взяла и сипнула ему под ноги сонного порошка, он и упал и заснул возле ведра.


Видит Иван - мужичий сын и его спутники, которая иродова дочь уже бежит, а того их «бежит - не набижиться» и не видно нигде. А Тот, что на двадцать верст видит, посмотрел и видит, что «бежит - не набижиться» спит. Тогда Тот, что на двадцать верст бичом улуча, распустил свой бич и как потащит того, что спал, той проснулся - за ведро,- бежит и принес воду раньше, чем иродова дочка-скорогонка.


Тогда Ирод видит, что уже ничего для них трудного нет, да и выхватил меча и приказал тянуть Ивана и его спутников на железный ток. Выводят Ивана, а девушка пленная и говорит:


- Уже зажила твоя рана.


Вывели Ивана, только хотел царь Ирод рубать, а Иван как хватне царя Ирода, и как швырнет им на острый шпиль его замка, так царь Ирод и дух спустил. Ну, взял он тогда того коня, что Ирод у него похитил, девушка пленная тоже с ним собирается, а эти деды и говорят:


- Ну, а мы послужили тебе, Иван - мужичий сын, и теперь пидем дальше своей дорогой, другим добрым людям служить.


Поцеловались с Иваном да и пошли.


Приезжает Иван - мужичий сын в свое царство да и оддае так, как обещал, так как всегда любил слова соблюдать, царю коня того, что жар ест, пламя пьет, а как бежит, то на двенадцать верст земля гудит и листву из дубов осыпается. Но здесь в самый раз стояли этих два богатыри господской крови, которая их царь посылал вместе с Иваном, и как увидели они ту девушку, что Иван из плена у царя Ирода ее освободил, да и сразу к царю:


- Так и так, негоже иванови - простому мужичьему сыну, вступать в брак на такой красавице, она может быть за женщину только богатырю господской крови.


- Молодцы, правильно говорите,- говорит царь и к Ивану: - Ты, Иван, есть мужичий сын, и негоже отдавать за тебя такую красавицу, она может быть женщиной только богатыря господской крови.


Побледнел Мужичий^-мужичий-иван-мужичий сын да и говорит:


- Я ее из плена освободил, она меня любит, я ее люблю и никому я ее не виддам.


- Нет, отдашь! - говорит цар.


Тогда Иван вскипел и к царю:


- Ты обещал меня наградить, чем я захочу, и никакой никогда несправедливости мне не совершать. Я трех великана-великанов-змеев-великанов убил, старую змииху в море загнал, царя Ирода на тот мир перевел - это колы ты мне будешь за мою доброту так платить и так слово свое ломать, то я и тебе и весь твой род одним махом из мира сведу!


И как замахнется своей пылкой, то аж все деревья пригнулись, а царский дворець аж затрясся. Ну, тогда царь испугался и уже и ни слова. А Иван - мужичий сын вступил в брак с девушкой-красавицей да и зажили счастливо. Но уже никогда не верил ни царскому, ни господскому слову.



06.03.2021

Вернуться назад