Как дурак разбогател  

Главная - Как дурак разбогател  


Как дурак разбогател


одному сели жил себе женатый мужчина. Имел доброе ґаздивство, так как, знаете, давно, когда парень женился, поглядывал, чтобы молодая принесла какой-либо приданое. Дивка-видданиця должна была иметь пусть небольшую трикоблову землю, бичата и яловку... Но чтобы и сундук был не пустой, да и грошенят не браковало.


А молодая тоже себе смотрела, за кого выходить. Если ей дают приданое, то чтобы и парень был не с пустыми руками. И к молодому шли на оглядини: своими глазами хотели увидеть, который его благосостояние. Так как не раз случалось, что парень как сватал - шестью крятав, а как надо пахать - ничего впрягать,- хвалился тем и тем, а потом оказывалось, что он голый, как бубон.


В нашего женача все было как следует, и он имел ґаздивство, и женщина достала добрый посаг.


Родился в них сын Лука. Когда вырос, стал такой хлопчище, будто великан. И силу имел страшную, и в голове не все было в порядке. Так его в селе и называли: «Михом ударенный Лучище».


Но сам Лука отнюдь не беспокоился тем, как его прозывали. Жил себе спокойно.


Отец гордился своим сыном, что такой сильный, как бык. Когда допекали за придурка Луку, лишь махал рукой:


- Знаете, честные люди, когда в машине одним колесиком больше или меньше - это не такая и большая беда...


Миновал день за днем. Мужчина постарився, умер. Лука остался с матерью. Да и иметь уже старая, хотела бы сына оженить, пока еще живая, так как без ґаздини Лука пропадет.


У нее были знакомы в соседнем селе, и вот послала к ним Луку сватать. Пошел леґинище и попал на то место, куда его спровадила иметь. Кланялся и говорит, кто он за один.


- Добрые есть, мальчик,- ответил ґазда,- я знакомый с твоими родными. Степенным мужчиной был, прощенный бы, твой нянька. Садись у нас и говори, который имеешь намир.


- И я пришел сватать вашу девку.


- Гм... Неплохое дело! Айбо знаешь, то нельзя так - раз-два! - и девушку отдать. К ней надо заведомо ходить, а тогда уже просить за женщину.


- Пусть будет и так. Буду до вас ходить.


Немного еще посидел, выпил паленки, а когда видклонювався уже, подарили ему иглу.


Идет Лука домой и несет иглу в руках. По дороге встретила телега с сеном. Вылез на сено, сел себе и не сокрушается. Айбо когда вылазил - казнил иглу.


Дома иметь его уже ждала.


- Но, нашел ли молодую?


- Ага, нашел. Погостили меня паленкою, еще и подарили иглу.


- И где игла?


- Упала в сено и казнилась...


- Надо было задевать ее в клебаню, и не казнилась б.


- Но, уже другим вместе сделаю так.


Вторично в молодой подарили мальчику рожон. Лука задов его в клебаню, как маты посоветовала, и идет свища улицей. Когда сие увидела сельская детвора, начала бежать за ним, смеяться. Но Лука задрал носа д'гори и шагает почтенно.


Иметь услышала гам, выбежала на мисточок, который перед двором, и смотрит: у Луки в клебаню встромлений рожон, а дети за ним стадом бегут и визжат. Иметь запозорилась:


- Лука, Лука, что ты делаешь?


- Что делаю! Ничего. Подарили мне в молодой рожон, я и положил его в клебаню, а детвора за мной кричит, нельзя обигнатися.


- И тебе не так было совершить: взять рожон в руку, как красную палочку, да и идти себе улицей свища.


- Но, то другим вместе так и сделаю.


В следующий раз подарили ему вилы. Ухватил их в руку и идет себе петь, свища. Дети и псы - за ним. Иметь снова слышит гвалт. Выбежала на мисточок:


- Что произошло, сынку?


- Подарили мне вилы. Я шел, свища и маша вилами, а дети и псы побежали за мной.


- Тебе не так надо было делать: положить вилы на плечо и принести домив.


- Но, другим вместе так совершу.


Через пару дней снова пошел к девушке: там подарили ему железные колишки от плуга. Лука колишки - на плечо и несет их домой.


Солнце печет, из Луки течет, а люди за ним гойкають и регочуться. Едва причвалав в свой двир.


Иметь выбежала из дома и позорит его:


- Лука, Лука, что ты наделал?! Разве надо колишки нести? Привязал бы к ним бечевка и тянул за собой.


- Но, и другим вместе так сделаю.


Когда пошел к девушке снова, там резали свинью, и Луке дали целое бедро. Он привязал к нему бечевка и волочит - только порох курится. Псы нанюхали свежее мясо и суют за ним. Пока Лука дотянул бедро домой, лишь самая кость на бечевке осталась.


Иметь на двери звидуе:


- Что ты принес от молодой?


- Дали мне свиное бедро, айбо пока я его дотянул, проклятые псы обгрызли все мясо.


- Лука, Лука! - позорит его мать.- Тебе не так было совершать: принести бедро в руках, засолить, повесить в комини и хорошо задымить.


- Не беда... Так и сделаю...


и когда другим вместе подарили яловку, взял ее на руки, принес домой и - в комин, лишь бы закурилась.


- Мужское, мужское,- плачется иметь,- таж яловку надо повести в хлев, привязать и дать ей сена.


- Но, нич... Другим вместе так и совершу.


Прошло несколько дней. Лука снова пришел к своей невесте. Старик говорит:


- Но, Лука, теперь слушай. Мы уже тебе дали приданое девушки: иглу, рожон, вилы, колишки, свиное бедро и яловку. Теперь бэры себе и молодую.


Лука привязал девке веревок на шею и ведет за собой. Дома затянул ее в хлев, привязал к яслям, бросил команици и заходит к хищные.


- Но, сынку, который нового?


- Привел себе женщину.


- И где есть?


- Там в хлеве! Ест...


Иметь сразу побежала в хлев. Смотрит, девушка в самом деле привязана к ясел.


Решила заплаканную девку и ведет к хищные. А Лука - за ними смеясь.


И что здесь совершать? Раз девушку дали Луке за женщину, надо их поженить.


- Пусть с одной жебрачои тайстри будут уже две,- решила иметь.


Молодые поженились и начали ґаздувати. День вне день, время миновало. Жиночка была робитна. Что самая не успевала, свекровь ей помогала.


Только Луке не хотелось делать. Ходил себе, вытаращив глаза. А как стара иметь отдала богу душу, молодая женщина не могла с ленивцем даты себе совета. Не жила, лишь бедствовала, так как Лука очень тяжело приклонялся к какому-то делу. Соревновалась, лишь бы в них было так, как у всех людей.


- Знаешь что, Лука? - говорит раз жиночка.- Наши волики старые. Надо бы обменять.


- Как обменять, обменяем. Завтра поведу и продам.


Рано Лука волы на налигач и повив на торговицю.


Идет он, идет. К городу было еще довольно далеко, и как солнце припекло, стал себе отдохнуть, а волы оставил при дороге пастись.


Нараз догнал его мужчина на кону. Но же то был не конь, а кляча такая, едва плела ногами.


- Добрый день! - кланялся чоловик.


- Добрый день! Куда идешь с конем?


- Гоню на торговицю - хочу его выменять.


- А я гоню на минянку волы.


- Гм... твои волы уже состарившиеся. Коби тебе такого коня, как мой татош, ты бы хорошо сия имел. И сам ездил бы на нем, и женщину на бричку посадил. Словом, все им можно делать. А денег... йо-йой! - столько с ним заработаешь, что и не зличити. И кормить конька не надо, лишь на ночь выпустить в поле, а рано запрягай да и - на заработки!


- Не тут-то было! - говорит Лука.- У меня не является за что коня купить.


- Слушай сюда! Мы можем стать в приключении друг другу. Ты ведешь волы менять, а я конька. Тогда поменяемся. Дашь мне старые грибаки, а я тебе своего татоша - да и готовый торг...


- Разве? - загойкав дурак и аж подскочил от радости.


и той же минуты ударили по рукам. Мужчина взял за налигач волы, а Луке дал клячу. Еще его и подсадил на конек.


- Бывай здоровый! И считай на татоша, так как у него натура очень гордая: идет, идет, а дальше рассердится, ляжет - и не хочет встать, аж пока его люди не поднимут.


Мужчина погнал волы, а Лука на татоши едет так спесиво, будто какой-либо визир. Айбо недолго несся. Наскучило ему, так как в татоша позвоночник был такой острый, как пленкач, и и ход хромой. Через это Лука подумал, что лучше будет пешком идти.


Ведет коня мало-помалу. А конь вдруг - бух! - упал и не хочет встать. Оглядывается Лука туда. Где бы хотя какие люди, чтобы помогли.


Раз лишь подошел мужчина, который нос гусыню.


- Добрый день! - кланялся заведомо Лука.- Куда сие ты, мужское, идешь!


- На торговицю. Гусыню продать.


- А я уже из торговици... Я за волы выменял сего татоша.


- Нехорошо ты наторговал. Тебе надо було такую гусыню, как моя, купить, то были бы и яйца на яешню, и гуси бы вывела, и мясо, и перо, и денег, сколько хочешь... Конь может тебя и женщину у ярок перевернуть и - боронь Бог - покалечить. Гей, не добрые, не добре ты поторговал! Но знаешь что? Я заменяю с тобой гусыню за коня и оставлю тебя беды.


- Согласие! - обрадовался Лука и щелкнул мужчине в ладонь. Взял от него гусыню и передал ему уздечку с конем. Да и пошел себе радуясь, что так легко обманул какого-то мужчины.


Идет, идет... Несет гусыню. Раз лишь увидел кучку незнакомых: обступили мастера, который острил ножи, ножницы и бритвы. Тот оборачивает колесо и припевает себе. А люди смеются, аж за животы хватаются.


Пруд и наш Лука круг точильщика, смотрит на него, вытаращив глаза, а тот себе дальше острит и поет:


Ой добрые тому, кто точит,

Полный мих он денег носит.



и подзвякуе мелкими монетами.


А когда точильщик увидел Луку, то будто черт ему шепнул, что с этим мужчиной можно поболтать.


- Или хотел бы и ты точильщиком стать и зарабатывать много денег?


- Не тут-то было! Добрые бы! - говорит Лука.


- Что же, можем сделать гешефт. У меня есть камень, который им можно все ножи острить. Дай ты мне гусыню, а я тебе камень и горсть денег. Согласие?


- Согласие! - сказал Лука и всунул гусыню майстрови.


А тот вынул из сундучка старый щербатый камень и отсыпал на него горсть крейцерив.


Лука ухватил камень, как черт грешную душу, да и - ноги под себя! Боялся, что точильщик передумает.


«Но, и обманул я мастера!» - думает себе. Зашел к корчме, за крейцер купил децу палецки, выпил и снова убегает.


Добежал к реке. Стал себе на мосту и смотрит в воду. А там рыбы плавают. Одна щука все под верхом вьется. Наш Лука присмотрелся, вынул камень, нацелился в щуку, еще и поплював на камень и - бух! Но не попал. Камень лишь булькнул в глубину. Тогда Лука облегченно зитхнув.


- Н-но, да и счастливый был у меня день! И волы зминяв, и татоша продал, и гусыню згирив, и камня избавился. Так хорошо, что лучше и выгадать нельзя!


и с легким сердцем тронулся дальше.


Идет, идет... Нараз смотрит: люди несут мертвого на кладбище. Жони и дети плачут, а поп и дьяк поют. Лука смотрит сбоку и улыбается. Но какой-либо мужчина щелкнул его по голове:


- Когда такое видишь, то не смейся, а проговори. «Ради кого сии люди собрались, пусть ему будет блаженный покой и вичная память».


Еще раз ударил Луку вне уха и пошел себе за похороны дальше.


Лука идет, идет - встретился со свадьбой. Цыгане играют, сваты и свашки поют, звачи, дружбове и дружка танцуют, размахивают платками.


Лука дочекав, как свадебный поезд проходил возле него, и на весь рот загойкав:


- Ради кого сии люди сошлись, чтобы ему был блаженный покой и вичная память!


Когда такое услышали гостей, позискакували из телег, ухватили Луку и начали лупить. Как вволю оббокували, тогда ему говорят.


- Когда такое увидишь, то настроми клебаню на палку да и гойкай на всю улицу. «У-йу-йуй! У-йу-йуй!»


и пошли себе. А наш Лука, побитый, также тронулся дальше.


Идет, идет. Нараз встретился с мужчиной, который гонит свиньи. Это был купец. Накупував много свиней и гнал их домой. Свиньи которая куда разбегаются, а он их заворачивает - уже аж течет из него, так намучился.


А Лука приготовился: настромив на палку клебаню, замахал ею и на всю горлянку:


- У-йуй-йуй!..


Свиньи так перепугались, если бы между ними скочив черт - пропал бы, чтобы за морем ему был ужин! - и зачали убегать. Купец бросился за ними. А Лука и дальше:


- У-йуй-йуй!..


Купец очень рассердился. Налетел на него и начал исповедовать со всех сторон криванею. Как хорошо набил, говорит:


- Когда такое увидишь, повинчуй: «Это, с чем мучаетесь, пусть в десять раз приумножится!»


- Добрые,- согласился Лука,- так буду делать...


Идет дальше... Смотрит: мужчина поле пшеницу - колюх такой густой, что задавил ниву. Мужчина аж ругается. А Лука ему:


- Пусть бог даст, лишь бы то, с чем имеете мучение, приумножилось в десять раз!


Мужчине не надо было больше. Скочив к Луке, начал его шмагати. Как хорошо набил, говорит:


- Еще как подобное где-то увидишь, помогай людям!


- Добрые, так буду совершать.


Идет, идет. Уже недалеко от своего села видит: двое пьяных бьются. Лука думает себе: «Которому помогать? Но, буду обеим». И то одного, то второго начал маститы палкой. А те видят, что он не шутит, и обернулись на него. Лука едва вырвался. Так убегал, что стал аж дома. Едва держался на ногах.


Но, нич. Женщину не заложи в доме, так как на поле копала картофель. Покрутился, покрутился. Хотел чего-то поесть, так как очень зголоднив, но ничего не нашел. Подумал себе: «Как имею еще ладить есть, лучше лягу себе и видпочину». Перевернулся на постель в платье, запорошенный, ободранный. Лежит и прислушается, как его болит из всех бокив.


Пришла женщина из поля, смотрит: Лука лежит и кряхтит. Приступила ближе к постели:


- Тьху, тьху! Полгода, лишь бы тебе не сглазила. Ты уже дома? Вижу, что ты хорошо продал волы и випив.


Лука тогда как-то тяжело встал и начал рассказывать все с начала до конца: как он красиво заменял волы на коня, коня на гусыню, гусыню за камень... Не забыл сказать и о том, как ему мягчили целую дорогу ребра.


Женщина слушала, слушала, а как Лука кончил свою беседу, отозвалась:


- Но, потерял ты волы, и, может, тебя ума научили. Теперь здоровый зоставайся. Я тебя лишая. Иду широким свитом и проживу легче, как из таким глупым мужчиной!


и начала собирать пожитки. Связала в дерюгу и - айда! А Лука, когда увидел, что женщина не шутит, схватился из постели:


- Гой-йой, женщина! Имей Бог! Как ты меня оставишь, что будет со мной?


и просит, и молит, и тянет ей из плеч узел. Но жону никак нельзя умолить, лишь хочет идти прочь!


Как понял Лука, что беда, начал обещать:


- Я уже буду умный, и тебе круг меня будет, как у бога за дверью.


До тех пор ее просился-молил, что согласилась:


- Но, добре есть, Лука. Еще сего раза не оставлю тебя. Завтра идем к няня на совет, а тогда видно будет, что совершать.


Переночевали, а на звездах тронулись к жинчиних родичив.


Идут они, идут. Уже доста далеко отошли от дома и под лесом сели отдохнуть и немного поесть. Едят, айбо беседы не является между ними. Раз лишь женщина звидуе:


- Лука, или ты запер дверь в хищные?


- Ба, я не замкнув.


- Йой-йой! Что же теперь будет? Воры зайдут и все покрадут! Знаешь что? Возвращайся и запри дверь, а я здесь подожду.


- Но чтобы ты от меня не втекла!..


Ноги под себя - и побежал домой. Хочет запереть дверь, но здесь беда: нигде нет ключа! Поперевертав все ґаздивство, а хотя. «Что совершать?» - спрашивает себя. И догадался: снять дверь! Снял из косяков дверь, свалил себе на плечи и - бегом, лишь бы его женщина не оставила.


Уже и солнце пригрело. Лука согнулся, но дверь тянет, аж языка вивалив.


Тем временем женщина сидела под лесом. Смотрит: тот дверь на плечах несет: такой мокрый, аж течет из него, как из водяного. Гремит ему издали.


- Лука, что ты наделал!


- И ключ где-то потерялся! Вот и додумался, что когда воздену дверь, то не войдет никто: кто захотит войти в хищные, должен сначала дверь отворить, а здесь двери не будет, ничего отворять! Так никто и не зайдет к нашей хищные. Умно я совершил?


- Ой, умно... Очень... ~~2 и выгадать тяжело! - говорит женщина, а самая аж трясется от злости. И что уже делать? Надо идти дальше...


Собрались и идут. Как дошли к середине леса, стали отдыхать, так как Лука хотя и здоровый хлоп, но уже уморился, тянуть дверь.


Раз лишь в лесе что-то зашелестело... Наставили уши и прислушаются - увидели людей, которые шли шепчась. Ближе, ближе, а вот - двенадцать разбойников: несут деньги, которые где-то накрали.


Что здесь совершать? Когда воры увидят, обеих повбивають. Никогда долго совещаться, так как те приближаются. И решили, что наилучше будет вылезти на дуба и там переждать, пока воры пройдут.


Так и сделали. Раз, два! Жона первая вскочила на дуба. Не тяжело было лезть, так как почти от земли на дереве выросла ветви. За ней Лука, но и дверь тянет, что аж кряхтит.


Притаились в ветках да и ждут. А разбойники, когда дошли к дубу, говорят между собой:


- Но, здесь поделимся деньгами.


Высыпали из миха золоте и начали считать.


А наш Лука с женщиной на дубу. Жона со страха аж зубами цокотить. Лука главу дальше и дальше выдвигает из веток - интересует его, как воры делятся деньгами. Думает себе: «Хорошо бы и мне хотя маленькую часть достать».


Так доласився на деньги, которая хряснула ветвь. Лука со страха ухватился за другую, и дверь - бух! - упали просто на главу ватага.


Воры розскочилися, а здесь за дверью гепнув и Лука. Упал между них, как с неба!


Разбойники подумали, что вот погоня, и ноги под себя, кто куда, и деньги оставляли! Не успели взять и пистоли.


А наш Лука, как опомнился, так как и он насмерть перепугался, ухватил пистоля и стрилив раз два. В лесе послышалось, будто сколько жандармов стрилило. И разбойники - еще быстрее. Если бы был их со свечкой глядав по всему леса, и так бы их не знайшов.


Когда все втихло, злиза из дуба и Лукова женщина. Позбирали все золото-серебро. Насыпали полный мих денег.


Возвратились домой. Никому не говорят, что случилось с ними. И начали себе ґаздувати. Так как привыкли говорить, что с деньгами и дурак умный.


А все это правда, так как я там был и видив на свои собственные глаза.



17.12.2017