Как Концуфит достал солнце и месяц  

Главная - Как Концуфит достал солнце и месяц  


Как Концуфит достал солнце и месяц


е был, где не был еден цисар. Такой замок дал выстроить, что такого не было на миру больше, а рисование к нему такое дали, жеби никто ни недостатка там не нашел. Из далеких краев люди и господа приходить поглядывать на него, и никто не мог найти недостатка в ним. А еден такой мальчишка, который лемм за кошем сидел и с порохом забавлялся, а прозвище имел - Концуфит-парубок, - тогда пошел из-за коша к замку, попозирав по нему и говорит:


- Здесь есть недостаток.


Цисар говорит:


- Тот какой недостаток? Здесь не такие мудрые ни недостатки не нашли. И что хибить в нем?


А он говорит цисареви:


- Здесь не является ни солнца, ни месяца в том замка. Но я бы их дистав.


- И как бы ты их достал?


- Я знаю, что в семьдесят седьмом крае, за Красным морем, за Стеклянной горой, в еднои Гинджи-баби есть солнце и месяц.


Говорит ему цисар:


- Ну, кедь ты достанешь, то я за тебя отдам свою принцессу наймолошу.


- Но мне надо дать три кони, - он говорит, - и три бесаги денег. Я имею двух братьев, то мы пойдем за тем солнцем и мисяцем.


Занимали на кону все трое и пришли под вечер к едного медного моста. Тот Концуфит-парубок одбив три доски из моста да и сделал там окно на мосту. Пришел ночью шарканий с тремя главами да и начал ругать:


- Кто то мне здесь побабрався? Кедь бы он здесь был, сейчас бы из него грачи кровь лакали!


А он под мостом сидит и говорит:


- Ой, или лакали бы, или нет, но твою будут лакать. Ходим биться!


и взялись биться-носиться. Побил Концуфит шарканя и стяв ему все три главы. Это ночью было, когда они бились. А утром сели на кону три брата, поехали дальше. Пришли под вечер к второму мосту, к сриберного. Одбив там шесть досок Концуфит и сел себе под мост караулить - что из того будет. И там сидит. Пришел шарканий с шестью главами да и начал ругать:


- Кто мне здесь побабрався? Кедь бы он здесь был, сейчас бы я его изодрал!


- Ой, или изодрал бы, или нет, сперва бы я тебя изодрал!


и взялись оба биться - шарканий из Концуфитом. Побил Концуфит того шарканя и стяв ему все шесть голив.


Дал Бог день, сели братья на кону и поехали. Через день пришли под вечер к золотому мосту. Одбив Концуфит из моста двенадцать досок, сел себе под мостом и сидит. Пришел туда шарканий с двенадцатью главами, - те шаркани были сыны Гинджи-баби, а этот, старый, - их отец. И начал так ругать, как первые:


- Кто мне здесь побабрався? Кедь бы он здесь был, сейчас бы из него грачи кровь лакали!


и взялись они метать собой - силу мерить. Ухопив шарканий Концуфита, ударил им в землю - тот по кости застрял. Ухопив Концуфит шарканя, ударил им в землю - тот к коленам застрял. Тогда скочили его два брата и помогли убить шарканя. Главы поодтинали, языки поодризали, жеби цисарю показать, что они звитяжили, за чем шли.


Пришли к морю. Здесь Концуфит обернулся псом и переплыл море, а двух братьев оставил на березе. Пошел к той Стеклянной горе, обернулся котом - и так оцарапался той Стеклянной горой, так как она ховзька была. Пришел к той хищные, где Гинджи-баба жила, у которой были месяц и солнце. А ее дома не было, так как она пошла выглядеть сынов и ґазду. Лемм две невестки сидели дома - и они не годные были его преодолеть, так как он очень сильный был, тот Концуфит! Солнце в стеклянной шкатули было, а месяц - во второй; они сквозь стекло светили, и все видно было от того. И он те шкатули взял, а ночью начал удирать. Лемм устиг море перейти, Гинджи-баба пришла домой - и вслед за ним! Как догоняла, то оббежала их сбоку и впереди обернулась колодцем студеной: кедь кто из нее напьется, то там и умрет, - и напустила жажду на них. А Концуфит мудрый был, через воду саблей махнул - это лемм кровь произошла из той воды!


- Видите, браття? Такая бы была из вас шла кровь, кедь би-сте из нее пилы.


Сели на кону и втекают. А Концуфит бабе едну руку отрезал от плеча - это она уже более слабая стала. Снова оббежала она их сбоку и обернулась едною ягодой - очень доброй, ароматной, - а на них голод напустила. Пришли они к той ягоде. Братья говорят:


- Съедим той ягоды, так как мы голодные очень.


А он говорит:


- Я ее первый буду пробовать.


Отрезал саблей ягоду - отрезал бабе другу руку, лемм кровь потекла из ягоды.


- Видите, браття? Так бы была из нас кровь текла, как были би-сьме ели.


А на третий раз баба оббежала их так, что они не видили; и сделалась едною грушкою, а на них снова голод напустили. Пришли к грушки все трое - и так лаком'яться из нее есть, так как груши очень ароматные и добрые! А Концуфит говорит:


- Я буду из нее первый пробовать.


Он вищивник был! Подсек грушку саблей, а из грушки лемм кровь потекла; из бабы глава спала, и она уже пропала. А они идут себе безопасно, несут солнце и месяц. И нашли на пути едного нищего: дали они ему пара крейцарив, килька хотели. А тот нищий им так говорит:


- Господа честные! Найдете там едну дичку круг прока, а на том дичке лежит еден мужчина на едним письме, а вторым письмом прикрылся. Поклонитесь ему вплоть до земли, так как как ему не поклонитесь, то он на семь миль рукой вас достигнет, и от вас возьмет и солнце, и месяц.


- Чего мы будем кланяться такому нищему малому?


и не захотели. А тот мужчина был на локоть длиной, а на шуг бороду имел; а прозвище ему было Руком'ять. Как были на семь миль от него три брата, он скочив из дички, догнал их, взял солнце и месяц от них. Начали они кланяться ему к земле, а он не слушает, лемм им так говорит:


- Там, в семьдесят седьмом крае, есть еден цисар, а фамилия ему Злотокрилик. Кедь его принцессу мне за жону приведете, то вам отдам солнце и месяц.


Собрались они - да и поехали в ту сторону, где Злотокрилик жил, - как бы от нас к Америке или куда. И нашли едного мужчины, который пашет. Что виоре борозну, то одвернеться - и так и съест борозду.


- Что ты, - говорят, - за мужчина, что ты исы борозды?


- Я Голод, я еще никогда сытый не був.


- Хода с нами и будешь сытый!


Идут: нашли едного, что сидит круг семы огней, - семь кожухов на нем, и семь шапок на голове, семь холошень, и семь варежек на руках, и так зазябь, которая аж зубами царкотить. Говорят ему:


- Что ты за еден?


- Я Мороз, я никогда не годен нагреться.


- Хода с нами и нагреешься!


Идут дальше: нашли едного, что аж глаза позадирав, поглядывая:


- Я не годный напозиратися!


- Хода с нами и напозираешся!


Уже их есть шесть. Идут дальше: нашли четвертого, что скачет-скачет - не годен наскакаться.


- Ходим с нами и наскачешся!


и пошел за ними. Идут: нашли едного, что мечется-мечет палкой - не годен наметаться.


- Хода с нами и наметаешься!


Пришли они к тому цисаря в семидесятый край. Уже цисар знает, что они пришли за его девкой, так как и цисар был вищивник. Просят они, жеби отдал он им девку.


- Я знаю, кому вы ее хотите отдать! - говорит цисар. - Поэтому Руком'ятеви. Но у нее не является платья такого, как ей надо. Уже семь лет, как я дал платье пошить: уже год, как послал едну бабу за платьем, да и до сих пор ее не является.


- Где ты, тот, что годен поглядывать? - закричали они.


Тот изодрал глаза да и упозирив, что баба лезет мало-помалу да и несет платье. Позвали того, что годен скакать: тот лемм трижды скочив - уже взял от бабы платья. А та баба просит его, жеби мало-помалу идти:


- И отдохнем немного!


Тот себе сел да и уснув. Баба взяла платье, а ему положила в изголовье лошадиную кость из главы. Ждут - не является его. Призвали того, что годен поглядывать: тот лемм раз глаза изодрал, уже увидив, что тот спит.


Говорят:


- Где ты, тот, что годен метать?


Тот метнул камень - и выбил поэтому кость из-под главы. А той вскочил, раз скочив, бабу догнал, платье одняв и сейчас прискакал к ним:


- Отдавай, цисарю, девку, так как уже платье здесь!


- Отдам, кедь будете в железной печи спать: а натоплю так, жеби аж ясная была!


Обобрались, что буду там спать. Наипрежде загнали в ту печь Мороза: той обернулся - печь застывшая. Вплоть до утра все йойкали, что позябли! Как цисар увидив, что они так сожгли, то уже говорит им:


- Кедь мое имение вшиток съедите, вшиток хлеб, и волы, и овцы, тогда дам вам девку.


Вшитко дал цисар то сладить, а Голод взялся и поил все, что просили. Это цисар тогда вывел девку за руку - и говорит:


- иди с ними, так как мне нужно тебя отдать, кедь пообещал!


Те все поблагодарили Концуфитови и разошлись прочь, а он повиз Руком'ятеви принцессу. Отдал ее, а тот ему отдал солнце и месяц. Пришел Концуфит к тому цисаря, откуда был сам, солнце и месяц положил к замку - там они и зосталися. А цисар отдал ему свою принцессу, сделал свадьбу, большую гостину: на семь миль пиво судьбы селом текло, а паленку мерили веретеном, а все двух обошло, а третьему не зашло! И живут и ныне, кедь не умерли.



17.12.2017