Кирилл кожум'яка  

Главная - Кирилл кожум'яка  


Кирилл кожум'яка


олись был в Киеве какой-либо князь, рыцарь, и был круг Киева змей, и каждый год посылали ему дань: давали или молодого парня, или девушку.


Вот пришла очередь уже и к дочери самого князя. Ничего делает, когда давали горожане, надо и ему давать. Послал княвь свою дочь в дань змею. А дочь была такая хорошая, что и сказать нельзя. Это змей ее и полюбил. Вот она к нему подольстилась да и спрашивается раз у него:


- Или есть,- говорит,- на миру такой мужчина, чтобы тебя осилил?


- е,- говорит,- такой - в Киеве над Днепром... Как выйдет на Днепр мочить кожи (так как он кожум'яка), то не одну несет, а двенадцать вместе, и как набухнут они водой с Днепре, то я возьму да и уцеплюсь за них, или то он их? А ему безразлично: как стибрит, то и меня с ними немного на берег не вытянет. Вот того мужчины только мне и страшно.


Княжна и взяла себе то на мысль и думает, как бы ей весточку домой подать и на волю к отцу достаться? А при ней не было ни души,- только один голубок. Она згодувала его за счастливого часа, еще как в Киеве была. Думалась-думала, а дальше и написала к отцу.


- Вот так и так,- говорит,- у вас, отцу, есть в Киеве мужчина, на имя Кирилл, по фамилии Кожемьяка. Умоляйте вы его через старых людей, или не захотит он со змеем подраться, или не освободит меня, бедную, из неволи! Умоляйте его, таточку, и словами, и подарками, чтобы не обиделся он за какое необыкновенное слово! Я за него и за вас буду довику богу молиться.


Написала так, привязала под крылышком голубю да и выпустила в окно. Голубок злинув под небо да и прилетел домой, на двор к князю. А дети именно бегали по двору да и увидели голубка.


- Папе, папе! - говорят.- Или видишь - голубок от сестрицы прилетел!


Князь первое обрадовался, а дальше подумал-подумал да и загрустил:


- Это же уже проклятый ирод потерял, видно, мой ребенка!


А дальше приманув к себе голубка, глядь, аж под крылышком карточка. Он за карточку. Читает, аж дочь пишет: так и так. Вот сейчас позвал к себе всю старшину.


- Или есть такой мужчина, который прозывается Кириллом Кожемьякой?


- е, князю. Живое над Днепром.


- Как же бы к нему приступиться, чтобы не обиделся и послушал?


Вот так посоветовались да и послали к нему самых старых людей. Приходят они к его дому, отворили мало-помалу дверь со страхом да и испугались. Смотрят, аж сидит сам Кожемьяка судьбы, к ним спиной, и мнет руками двенадцать кож, только видно, как колеблет такой белой бородой! Вот один из тех посланцев: «Кахи!»


Кожемьяка пришел в ужас, а двенадцать кож только трись! Обернулся к ним, а они ему в пояс:


- Вот так и так: прислал к тебе князь с просьбой...


А он и не смотрит: рассердился, что через них и двенадцать кож порвав.


Они снова давай его просить, давай его умолять. Стали навколишки... Жаль! Просили-просили да и пошли, понурив главы.


Что здесь будешь делать? Грустит князь, грустит и вся старшина.


- Ли не послать нам еще младших?


Послали младших - ничего не сделают и те. Молчит и сопит, будто не ему и говорят. Так разобрало его за те кожи.


Дальше опомнился князь и послал к нему малых детей. Те как пришли, как начали просить, как стали навколишки и как заплакали, то и сам Кожемьяка не вытерпел, заплакал да и говорит:


- Ну, для вас я уже сделаю. Пошел к князю.


- Давайте же,- говорит,- мне двенадцать бочек смолы и двенадцать телег конопли!


Обмотался коноплей, обсмолився смолой хорошо, взял булаву такую, что, может, в ней пудов десять, да и пошел к змею.


А змей ему и говорит:


- А что, Кирилл? Пришел биться или мириться?


- Где уже мирится? Биться с тобой, с иродом проклятым!


Вот и начали они биться - аж земля гудит. Что разбежится змей и ухватит зубами Кирилла, то так кусок смоли и вырвет, что разбежится и ухватит, то так жмуток конопли и вырвет. А он его здоровенной булавой как улупить, то так и вгонит в землю. А змей, как огонь, горит,- так ему жарко, и пока сбегает к Днепру, чтобы напиться, и вскочит в воду, чтобы прохолодится немного, то Кожемьяка уже и обмотался коноплей и смолой обсмоливсь. Вот выскакивает из воды проклятый ирод, и что разгонится против Кожемьяки, то он его булавой только луп! Что разгонится, то он, знай, его булавой только луп и луп, аж эхо идет. Бились-бились - аж курит, аж искры скачут. Разогрев Кирилл змея еще лучче, как кузнец лемех в горне: аж фыркает, аж захлебывается, проклятый, а под ним земля только стонет.


А здесь в звоны звонят, молебны правят, а по горам народ стоит, как безжизненный, стиснув руки, ждет, что это будет! Когда же змея - бубух! Аж земля затряслась. Народ, стоя на горах, так и всплеснул руками: «Слава тебе, господы!»


Вот Кирилл, убив змея, освободил княжну и отдал князю. Князь уже не знал, как ему и благодарить. И уже с то времени и начало зваться то урочище в Киеве, где он жил, Кожум'яками.



16.12.2017