Ох!  

Главная - Ох!  


Ох!


олись-то давно, не из моей памяти, наверное, еще и родителей и дедов наших не было на миру, жил себе убогий мужчина с женщиной, а в них был одним один сын, да и тот не такой как надо: такой лентяй тот одинчик, что господы! Ни за что и за холодную воду не возьмется, а все только на печи сидит и просцем пересыпается. Уже ему, может, годив с двадцать, а он все без штанишек на печи сидит - никогда и не слазит; как подадут есть, то и ест, а не подадут, то и так обходится... Отец и иметь сокрушаются:


- Что нам с тобой, сыну, делает? Чужие дети своим родителям в помощь становятся, а ты только глупо у нас хлеб переводишь!


Так ему не к тому; сидит и просцем пересыпается... Журились-журились отец с матерью, а дальше иметь и говорит:


- Что ты таки, старый, думаешь с ним, что уже он роста дошел, а такая неумеха - ничего делает не умеет? Ты бы его куда оддав, куда нанял, то, может бы, его чужие люди чему выучили.


Посоветовались, отец и оддав его в портном учить. Вот он там побув день с три да и уток; залез на печь - снова просцем пересыпается. Отец его побил хорошо, обругал, оддав к сапожнику сапожничеству учить. Так он и оттуда убежал. Отец снова его побил и оддав кузнечеству учить. Так и там не побув долго - убежал. Отец плачется - что делает?


- Поведу,- говорит,- вражеского сына лентяй в другое царство; где найма, то найма, может, он оттуда не убежит.- Взял его и повив.


Идут и идут, или долго, или недолго, аж вошли в такой темный лес, который только небо и земля. Увиходять у лес, притомились немного; а там над тропой стоит обгорелый пенек; отец и говорит:


- Притомился я, сяду, одпочину немного.


Вот садится на пенек и:


- Ох! Как же я устал! - говорит.


Только это сказал, аж с того пенька - где не взялся - вылазит такой маленький старичок, сам сморщенный, а борода зеленая аж по колена.


- Что тебе,- пита,- мужское, надо от меня?


Мужчина пришел в изумление: где оно такое чудо взялось? Да и говорит ему:


- Разве я тебя звал? Одчепись!


- Как же не звал,- говорит старичок,- когда звал!


- Кто же ты такой? - пита чоловик.


- Я,- говорит старичок,- лесной царь Ох. Чего ты меня звал?


- И цур тебе, я тебя и не думал кликать! - говорит чоловик.


- Нет, звал, ты сказал: Ох!


- И то я устал,- говорит мужчина,- да и сказал: ох!


- Куда же ты идешь? - пита Ох.


- Мир за глаза! - говорит мужчина.- Веду этот ребенка наймать, может, его чужие люди научат уму, так как у себя дома что найма, то и убежит.


- Батрачество,- говорит Ох,- у меня, я его научу. Только с таким условием: как выбудет год и придешь за ним, то когда познаешь его - бэры, а не узнаешь - еще год будет служить у меня!


- Хорошо,- говорит чоловик.


Вот ударили по рукам, опылили могорич хорошенько,- мужчина и пошел себе домой, а сына повив Ох к себе.


Вот как повив его Ох, да и повив аж на тот мир, под землей, и привел к зеленой хатке, камышом обтыканной, а в той хатке все зеленое: и стены, и лавки зеленые, и Охова женщина зеленая, и дети, сказано - все, все... А за наймичек в Оха мавки - такие зеленые, как рута!..


- Ну, садись же,- говорит Ох,- наймитку, и попоиси немного!


Мавки подают ему кушанье - и кушанье зеленое; он попоив.


- Ну,- говорит Ох,- пойди же, наймитку, дровець урубай и наноси.


Наймиток пошел. Или рубил, или не рубил, и лиг на дривця и заснул. Приходит Ох - аж он спит. Он его взял, велел наносит дров, положил на дрова связанного наймита, произвел поджог дрова... Сгорел наймит! Ох тогда взял попилець, по ветру развеял, а один уголек и выпал из того пепла. Ох тогда и спрыснул живительной водой, наймит снова стал живой, только уже моторниший немного. Ох оп'ять велел дрова рубать - тот снова заснул. Ох произвел поджог дрова, наймита сжег, попилець по ветру развеял, углину спрыснул живительной водой - наймит снова ожил и стал такой красивый, что нет лучшего! Вот Ох сжег его и в третий раз, и оп'ять живительной водой спрыснул углину - и из того ленивого парня и пруд такой проворный и красивый казак, который ни здумать, ни згадать, разве в сказке сказать.


Вот выбыл тот парень год. Как вышел год, отец идет за сыном. Пришел в того лес к тому пенька обгорелого, сел и:


- Ох!


Ох и вылез из того пенька да и говорит:


- Здравствуй, мужское!


- Здоров, Ох!


- А чего тебе надо, мужское? - пита Ох.


- Пришел,- говорит,- за сином.


- Ну, иди, как познаешь - бэры его с собой, а не познаешь - еще год будет служить.


Мужчина и пошел за Охом. Приходит к его дому; Ох взял вынес мерку проса, высыпал - назбигалося к бесу петухов!


- Ну, познавай,- говорит Ох,- где твой сын?


Мужчина смотрел-смотрел - все петухи одинаковые: один в один - не пизнав.


- Ну,- говорит Ох,- иди же себе, когда не познал, еще год твой сын будет служить у меня.


Мужчина и пошел домой.


Вот выходит и второй год; мужчина оп'ять идет к Оха. Пришел к пеньку:


- Ох! - говорит.


Ох к нему вилиз.


- Иди,- говорит,- познавай! - Ввел его в загон для скота - аж там самые бараны, один в один. Мужчина познавал-познавал - не пизнав.


- Иди себе, когда так, домой, твой сын еще год будет жить у меня.


Мужчина и пошел сокрушаясь.


Выходит и третий год. Мужчина идет к Оха. Идет и идет - аж ему навстречу идет дед, весь, как молоко, белый, и одежда на нему белая.


- Здоров, мужское!


- Доброго здоровья, деду!


- Куда тебя бог несет?


- Иду,- говорит,- к Оха выручат сына.


- Как именно?


- Так и так,- говорит мужчина. И рассказал поэтому белому деду, как он Охови оддав в батрачество своего сына и с каким условием.


- Е! - говорит дед.- Плохо, мужское, долго он тебя будет водить!


- И я уже,- говорит мужчина,- и сам вижу, что плохо, и не знаю, что его и делает теперь в мире... Или вы, дедушке, не знаете, как мне моего сына вгадать?


- Знаю! - говорит дид.


- Скажите же и мне, дидусю-голубчику: я за вас целый возраст буду Бог молит! Так как все-таки какой он не был, а мой сын, своя кровь!


- Слушай же,- говорит дед.- Как придешь к Оха, он тебе выпустит голубей, то ты не бэры никакого голубая, только бэры того, что не будет есть, а сам себе под грушей будет сидеть и оскубатиметься: то твой сын!


Поблагодарил мужчина деду и пошел. Приходит к пеньку.


- Ох! - говорит.


Ох и вылез к нему, и повив его в свое лесное царство. Вот высыпал Ох мерку пшеницы, наскликав голубей. Назлиталося их такая сила, что господи, и все один в один.


- Познавай,- говорит Ох,- где твой сын! Познаешь - твой, а не познаешь - мой.


Вот все голуби едят пшеницу, а один сидит под грушей, сам себе надулся и оскубаеться. Мужчина и говорит:


- Вот мой сын!


- Ну, угадал! Когда так, то бэры.


Взял, перекинул того голубя - стал с его такой красивый парень, который лучшего и на миру нет. Отец обрадовался очень, обнимает его, целует... Рады оба!


- Ходим же, сыну, домой.


Вот и пошли.


Идут дорогой да и разговаривают: отец расспрашивает, как там в Оха было; сын рассказывает; то снова отец рассказывает, как он бедствует, а сын слушает. А дальше отец и говорит:


- Что же мы теперь, сыну, робитимем? Я бедный и ты бедный... Служил ты три года, и ничего не заработал!


- Не сокрушайтесь, отцу, все обстоит благополучно будет. Глядите,- говорит,- здесь будут охотиться за лисицами баричи, то я перекинусь хортом и поймаю лисицу, то баричи меня будут покупать у вас, то вы меня продайте за триста рублей, только продавайте без ретязя, вот у нас и деньги будут, разживемся!


Идут и идут, аж там на опушке собаки гоняют лисицу, так гоняют, так гоняют, лисица не убежит, хорт не догонит. Сын сейчас перебрасывается хортом, догнал ту лисицу, поймал. Баричи выскочили из леса.


- Сие твой хорт?


- Мой!


- Добрый хорт! Продай его нам.


- Купите.


- Что тебе за его?


- Триста рублей без ретезя.


- Нащо нам твой ретязь - мы ему позолоченный зробим. На сто!


- Ни.


- Ну, бэры все деньги, давай хорта.- Одличили деньги, взяли хорта - давай полювать. Выпустили того хорта снова на лисицу. Он как погнал лисицу, то погнал аж у лес, и перекинулся парнем и снова пришел к отцу.


Идут и идут, отец и говорит:


- Что нам, сыну, этих денег,- только что хозяйством завестись...


- Не сокрушайтесь, отцу, будет еще. Здесь,- говорит,- баричи будут ехать по перепелке с соколом: то я перекинусь соколом, то они меня будут покупать, то вы меня продайте снова за триста рублей без шапочки.


Вот идут полем, бариче выпустили сокола на перепела; так сокол гонится, а перепел убегает: сокол не догонит, перепел не убежит. Сын перекинулся соколом, так сразу и насив на того перепела. Баричи увидели.


- Это твой сокол?


- Мой.


- Продай его нам.


- Купите.


- Что тебе за его?


- Как дадите триста рублей, то берите себе сокола, только без шапочки.


- Мы ему парчову сделаем...


Поторговались, продал за триста рублей. Вот баричи пустили того сокола за перепелку, а он как полетел, да и полетел, и перекинулся парнем и снова пришел к отцу.


- Ну, теперь мы разжились немного,- говорит отец.


- Постойте, отцу, еще будет. Как будем,- говорит,- идти через ярмарку, то я перекинусь конем, а вы меня продавайте: дадут вам за меня тысячу рублей; только продавайте без недоуздка.


Вот подходят к городку там, или что,- аж ярмарка. Сын перекинулся конем - и такой конь, как змей, и приступит страшно! Отец ведет того коня за недоуздок, а он так гарцует, копытом землю выбивает! Здесь понаходилось купцов - торгуют.


- Тысячу,- говорит,- без недоуздка, то и берите!


- И зачем нам этот недоуздок, мы ему серебряную позолоченную уздечку сделаем! - Дают п'ятсот.


- Ни!


А это подходит цыган слепец на одно глаз:


- Что тебе, мужское, за коня?


- Тысячу без недоуздка.


- Ге! Дорого, батю: возьми пятьсот с недоуздком!


- Нет, не рука,- говорит отец.


- Ну шестьсот... бэры!


Как взял тот цыган торгуваться, как взял - так мужчина и шага не спускает.


- Ну, бэры, батю, только с недоуздком.


- Е, нет, цыган, недоуздок мой!


- Мужское добрый! Где ты выдал, чтобы коня продавали без уздечки? И передать никак...


- Как хочешь, а недоуздок мой! - говорит чоловик.


- Ну, батю, я тебе пять рублей наброшу,- только с недоуздком.


Мужчина подумал: недоуздок которых там три гривны достойный, а цыган дает пять карбованцев. Взял и оддав. Опылили могорич; мужчина пошел, взяв деньги, домой, а цыган - на коня да и поехал. А то не цыган, то Ох перекинулся циганом.


Тот конь несет да и несет Оха - выше дерева, ниже тучи... Вот спустились у лес, приехали к Оха; он того коня поставил на степи, а сам пошел в дом.


- Не таки от моих рук, вражеский сын! - говорит женщине.


Вот в обидню пору берет Ох того коня за повод, ведет к водопою, к реке. Только что привел к реке, а тот конь наклонился пить - да и перекинулся окунем, да и поплыл. Ох, недолго думавши, перекинулся и себе щукой и давай ганяться за тем окунем. Так это что нагонит, то окунь одстовбурчить перышка и хвостом возвратит, то щука и не возьмет... Вот это она догонит и:


- Окунець, окунець, возврати ко мне главой, поболтаем с тобой!


- Когда ты, кумушка, хочешь говорить,- говорит окунець щуке,- это я и так слышу!


И это что нагонит щука окуня и:


- Окунець, окунець, возврати ко мне главой, побалакаем с тобой!


А окунець одстовбурчить перышка и:


- Когда ты, кумушка, хочешь, то я и так слышу!


Долго гонялись щука за окунем - и ни! А это вытекает тот окунь на берег - аж там царица тряпья стирает. Окунь перекинулся гранатовым перстнем в золотой оправе. Царевна и увидела, да и подняла тот перстень из воды. Приносит домой, хвалится:


- Какой я, таточку, красивый перстень нашла! - Отец любуется, а царевна не знает, на который его и палец надить: такой красивый!


Когда это через какой-либо там время доложили царю, который пришел купец. (А то Ох купцом перекинулся). Царь вышел:


- Что тебе надо, старичок?


- Так и так: ехал я,- говорит Ох,- кораблем по морю, вез в свою землю своему царю перстень гранатовый да и уронил тот перстень в воду... Или никто с ваших не нашел?


- Нет,- говорит царь,- моя дочь нашла.


Позвали ее. Ох как взялся ее просит, чтобы оддала, так как мне, говорит, и на миру не жить, как не привезу того перстня! Так она не оддае, да и довольно! Здесь уже царь уступился:


- Оддай,- говорит,- дочь, а то через нас будет несчастье мужчине, оддай! - А Ох так просит:


- Что хотите, да и берите у меня, только оддайте мне перстень!


- Ну, когда так,- говорит царевна,- это чтобы ни тебе, ни мне! - да и бросила тот перстень на землю...


Тот перстень и рассыпался пшеном - так и порозкочувалося по всему дому. А Ох, недолго думавши, перекинулся петухом и давай клевать то пшено. Клевал-клевал, все поклював... А одна пшонина закатилась под ноги царевне, он той пшонини и не съел. Как поклював, и в окно и вылетел себе прочь, да и полетел себе...


А з той пшонини перекинулся парень - и такой красивый, что царевна как увидела, так и влюбилась сразу, и так искренне просит царя и царицу, чтобы ее оддали за него:


- Ни за кем,- говорит,- я счастливая не буду, а за ним мое счастье!


Царь долго морщился, что за простого оддае свою дочь, а дальше посоветовался царь, взяли их поблагословили и подружили, такая свадьба справили, что весь мир созвали. И я там был, мед-вино пил, хотя в роте не было, а по бороде текло - тем она у меня и побелевшая!



16.12.2017