Песня первая  

Главная - Песня первая  


Песня первая


Н

адийшла весна прекрасная,


Многоцвитна, тепла, ясная,

Будто девушка в венке;

Ожили луга, дубравы,

Полно гама, разговора

И песен в кустарнике. Лев, что царь есть над зверями,

Пишет письма с печатями,

Рассылает на весь мир:

«Время настало большого собрания!

Пусть зийдесь к царским дворам

Быстро весь зверский род». Вот идут они гурьбами,

Будто на отпуск с хоругвями -

Все, что воет, гавка, квака;

Лишь один будто и не слышит,

В своим замка, знай, ночует -

Лиса Никита, гайдамака. Ой, недаром он ховаесь!

Знать, совесть обзиваесь:

«Обижал ты зверский люд!»

Тем временем в своей столице

Царь засив возле царицы,

Чтобы создавать зверям суд. Первый вышел Вовка Несытый.

«Царю,- говорит,- от Никиты

Уже мне хотя пропадать!

Деток моих бьет, кусает,

А Волчицу оговаривает

Так, что и стыд повидать! А и меня - разве же то честно? -

к он хитро и льстиво

Имело в гроб раз не вогнал!

Сие було еще в тот раз,

Как я из царского указа

Мировым судьей стал. Вот ко мне вбежал Никита:

Волчье, дело знаменитое!

Штири бараны вот тут.

Им осталась по отцу

Красивая частица поля в наследстве,

И на твой кажутся суд. Видишь, начали ссорится,

ни тронься им поделится -

Геометры в них нет.

Я веду их в сюю нетру:

Будь им ты за геометру,-

Работа будет недаром». Утешился я - нет что крыть.

ачте, баранов мирить

Очень я люблю над все:

Как сделаю им дело у полы,

Это вам жаден из них никогда

Уже рекурсу не внесет. Вот я быстро собираюсь,

баранами приветствуюсь -

Ребята полные, как стручки!

«Ну-бо, ребята, поспешим,

На того спорний грунт ходим!

Имеете пальки, палки?» «Все есть,- говорят,- все готовое!»

ийшли в поле Баранове,

Стали мирять - нет, не идет!

Здесь замного, там мало,

Вширь не хотят, вдоль не стало,

Так как здесь лучше, там худое. Дальше говорит Лиса Никита:

Здесь одна лишь тропа бита

Вас к правде заведет.

Волчье, стань на середине,

A из них кождий в сияй минуте

На рог нивы пусть идет. Станьте и стойте там спокойно,

ождий считай двояко!

Как я крикну: раз, два, три! -

Это из вас кождий без уговку

Как можно быстрее к господину Вовку

Что есть силы просто дри! Кто наибыстрее дочвалае,

овка из места прочь зипхае,

Будет иметь наибольшую часть.

Поняли?» - «Поняли!» -

«Ну, становитесь же, и к цили

Пусть вам бог добежать даст!» Внутри стал я рад,

е домиркувався измены,

А Никита на между

Аж в себе радость давит -

Как не гаркнет, как не свистнет:

«Раз-два-три! А враз беги!» Едва крикнула Лиса Никита -

ей, как тронулись из копыта

Бараны в то само время!

А как сбились вместе,

Это, вам будто штири ступы,

У меня гопнули нараз. Штири бараны сразу

ои кости на логазу,

Виделось, потолкли;

Я лишь зипнув, закрутился

Да и на землю покатил,

Глаза кровью заплыли. И проклятые бараниська

е считают, что смерть близкая,

Что сомлевший я лежу:

Сей рогами отсюда пихает,

Тот в противную сторону толкает,

Чтобы двинуть границу. Долго еще так правувалися,

охвилини разбегались

Да и рогами у меня бух!

А Никита, та собака,

Реготавсь, аж лазил рака,

Что так из меня перли дух. И были бы за нюх табаки

ам на вечный позор таки

Волка убили бараны,

И, дал бог, моя Волчица

Там надбежала посмотрит,-

Аж тогда убежали они». Хотя как жалобно сю повесть,

ов сумную сильную новисть,

Волк царю голосил,

Это царица хихоталася,

Да и царь, чтобы не снялся шум,

Едва в себе смех душил. Гектор, Песик, горемыку,

тав на кавычки да и балака:

«Царю, страж наших прав!

Колбасы я имел кусочек

Да и спрятал ее в уголок,-

Лиса и тую у меня украл!» Кот Мурлика скочив живо:

Вишь, какое собачье право!

Колбаса была моя!

Что Лиса вор, я не спорю,

Но колбасу в ту пору

У ковалихи похитил я!» «Чистая правда, что и говорить,-

ись начал так проговаривать,-

Лиса Никита вор есть.

Он совесть, честь и веру

За дригли, горивки меру

Без нерешительности продает. Таж то нехрист, таж то Юда!

атриот - у него злуда!

Кто же добрая бы от него ждал?

Знаю я его натуру!

Он царя бы жидам на шкуру

За свинины фунт продал. Заяць вот - душа спасена,

к жие, ни в ночь, ни денно

Зла никому не хотив.

Ну, пошел он к Никите,

Тот, вишь, имел его научить

Тропарив и кондаков. Ой, горка была наука!

ис сразу взялся за бук,-

А пришли на пятый глас,

Он встряхнул Зайца, будто грушу;

Был бы вытряс из него и душу,

Если бы я его не спас». Аж вот выступил к трону,

об взять Лысая в оборону,

Дядя его, Барсук Бабай.

«Хорошо то старики говорили:

Жди от врага похвалы!

Что здесь наплели, роща, роща! И не стыди вам, Несытый,

ласну позор разносить,

Видгривати давнюю плиснь?

А вы лучше бы напомнили,

Как вы с Лисой вандрували,-

Это правдивая, свежая писнь. Верным другом был Никита,

ле ваша злость несытая

Взлом платит наилучшую рич.

Раз вот степями шли вы,

Голод мучил вас страшливый,

Хотя колена собственные ешь! Аж здесь слышать: «Гатьта! Висьта!»

где путем хлоп к городу

С рыбой на торг, наверное.

«Гей,- Лиса говорит,- мисль счастливая!

Брат, будет нам пожива,

Лишь гляди и мудрый будь!» Скочив Лиса с одного маха,

ач, и упал посреди пути,

Будто издохший, простер кавычки.

И лежит так простертый -

Он же же мог пожить смерти

От мужицкой руки! Хлоп подъехал - что за чудо!

телеги слез, за камень живо,

Чтобы его добить там.

Дальше видит - он не диха!

«Вот моя выгода,- промолвил потихоньку,-

На клапаню будет блам». Взял Никиту за хвостину

а и на телегу между рыбу бросил,

Сел и едет в божий час.

А Никита, тот проноза,

Ну же метать рыбы из телеги,

В кадци лишь остался квас. Рыб не стало, Лиса мой у ноги!

дибав Вовки край дороги,-

Тот остатню Щуку мнет.

«Ну-бо, брат Миколайку,

Ты оставил для меня пайку?

Покорми теперь меня!» «В,- говорит Вовка Несытый,-

сьде пай твой знаменитый!

На, смакуй, и не вдавись!»

и - сообрази бездну злости! -

Дал ему лишь самые ости

Из рыб, который украл так смело Лиса! А для Зайца вещь немилого,

в надрал учитель чуба?

Будто нас не драли всех?

Кто же то видел, чтобы наука

Шла к главе без бука?

Сие розказувать - лишь смех. А тот Песик, Гектор кургузый,

ам поймался на своей штуке!

Кот Мурлика нам сказал:

«Колбасу ту знакомиту,

За что скаржить он Никиту,

Сам он в Мурлики украл. Мой братанок - муж набожный.

сякий проступок безбожный

Есть для него будто хрин.

Вот уже круглый год минует,

Как твердый все пост держит,

Не берет у рот мяса он. Я уже сам не раз сокрушался,

в так голодом изморился...» -

Здесь урвал нараз Бабай,-

Вишь, кумпания немалая

Бог зна откуда причвалала

С воплем, шумом в царскую рощу. Старый Петух перед ведет,

а им по два в ряд идет,

Носят мари на плечах:

А на марах Курка лежит,

За марами весь род бежит -

Плач и крик, ох и ах! Петух перед троном царским

рыкнул тенором рыцарским:

«Милосердие, царю мой!

Вся надежда наша вбита!

А убийця - Лиса Никита!

Пусть нас суд рассудит твой. Мы в монастыре святому

роживали и зла никому

Не совершали. И не раз

Видел я, что под ворота

Лиса мишкуе,- все за нами

Своим хищным глазом ремень. Я сии штуки хорошо знаю,

воим детям поведаю:

«Стерегитесь, крой вас бег!

У лес мне не выбегать,

Так как там враг наш зубатый,

Он жизнь вас сбавит всих.» Аж здесь раз стук^-стук-стук-стук к ворота:

волосянке перед нами

Стал Никита, как монах,

Повитав нас благодатью

И с цесарской печатью

Письмо отвертий имел в руках. «Вот вам,- говорит,- письмо безопасности!

аже царь, чтобы видтеперки

Между зверями был покой,

Чтобы братался Вовка с Овцами

И чтобы я навеки с вами

Был как друг, как брат, как свой! Вишь, пустынником я относись

от мяса отрекся,

Им лишь зелье и дикий мид.

Мир вам, дети! Жийте с богом!»

И, вклонившись за порогом,

Он пошел себе в мир. «Ну,- здесь детям я говорю,-

оля, дети! Можно из двора

Нам по стерням погулять!»

Радость, утеха, пение между нами!

Все мы тронулись к ворота,-

И не всем пришлось вертать. Лишь мы вышли,- гульк, из укрытие

к не скочить Лиса Никита

Да и хахап мою дочь!

Я как крикну: «Кукареко!»

Но он уже был далеко,

Уже спрятался в леску. Я кричу, будто в звоны звоню...

ирни псы за ним в погоню

Бросились - и, божье мой! -

Принесли лишь труп бездушный!..

Так тот вор непослушний

Пренебрегает приказ твой!» Царь сказал: «А что, Бабае?

уже острий пост держит

Твой братанок! Видишь сам,

Как то он спасает душу!

Нет, конец сделать должен

Всем подобный хапунам!» И Медведя зовет, Бурмила:

Как тебе в нас ласка мыла,

Друг, меч свой привяжи,

Иди к Лысая,- пусть, мосьпане,

Сейчас здесь на суд мой станет,-

Строго прикажи! А считай на ту падлюку,

об не вдрав которую он штуку,

Так как это, брат, хитрый зверь!» -

«Что, меня бы он смел обманывать?»

Закричал Медвидь сердитый

Да и поезд в Микитин двир.




15.12.2017