Песня одиннадцатая  

Главная - Песня одиннадцатая  


Песня одиннадцатая


П

овидають мудрые люде:


Прибудь ум, счастье будет.

Того й Лиса держалась все:

Хотя мороз шкребе по телу,

Но движения быстрые, смили,

Гордо главу несет. Так он выступил охотно:

Все на него вперли глаза,

Всем сделалось досадно так,

Будто ждали грома, бурые...

Между ряды немые, понурые

Лиса вступила, будто весельчак. «Га, убийце ты проклят!

Ты еще смеешь здесь становиться? -

Грозно из трона крикнул царь.-

Гляньте, панство, он ступает

Так свобидно, будто не знает,

Как гадкий прислал нам дар. Га, ты мих вранье и измены!

Нет, не надейся пощады!

Яця ты насмерть загрыз!

Козел, твой соучастник в Яця смерти,

Уже на штуки есть растерзанный,-

Сие и тебя ждет, господин Лиса!» Лиса побледнела, начал дрожать,

Будто первый раз на миру

Новость такую услышал;

Дальше, руки заломив

И лицо слезами облявши.

На все горло так зарув: «Ой, час черная!

Яць загиб, душа проворная,

И проклятый Козел издох!

Ох, окрадений Никита,

Твое наибольшее сокровище где-то скрито!

Что же начну я! Ох!» «Что сие ты верзеш, лжец?» -

Царь к нему гневно сует.

«Царю, убей меня теперь!

Сие же мое сокровище пропало бесценный,

Это и я жить уже не склинний,

Лучше бы я сразу умер! Га, я думал, что на Яця

И на Козел можно здаться.

Через них я и передал

В запечатанном свертке

Сокровище для тебя в подарке -

Мир такого не выдал. Там бриллиант был чудовний,

Что ночью, будто месяц полный,

Среди потемок светил;

Там был перстинь рубиновый,

Что склоняв всех к любови

К поэтому, кто его носил. Сие царю слал я радушно,

Для царицы же еще светильник

Изумрудное приложил:

Кто глядився в нем за погоды,

Набирал здоровля, красы,

Даже мертвый бы ожил. Такие ценные клейноды

Я, не надеясь вреда,

Через Яця передав.

Или же мог думать я хоть хвильку,

Что убьет Яця Козел Базилько,

Чтобы дары зграбував? А теперь же, родная мама!

Яць погиб и Козел то само,

Где же я сокровище свой виднайду?

А на меня злые языки

Здесь свалили грех большой,

Чтобы упхати в беду. Царю, и ты, Царица^-госпожа,

Все подозрения нечисти

Прочь отвергните, сплитки все!

Чтобы потомки не судили,

Что вы шилом отплатили

Наивернейшему слуге!» Втих Лиса. Царь насупил лица,

И захлипала Царица -

Страх чутливая была,

Еще и по доброму полднику,

Так как самая, ободрав кожуру,

Съела вкусно четверть Вола. «Нет,- начал снова Лиса по хвили,-

Вижу, враги закрыли

Ваши царские глаза снова!

Это и мне жизнь опостылела!

Так как подданных сила и свет -

Царская ласка и любовь. Так прощай же, белый свите!

А вы, проклятые, виходите,

Завзятущи враги!

Кто что имел мне закинут,

Выступай! Или жить, или згинуть,

Будем биться без веса! Что же вас, трусы, не выдать?

Лишь за глаза шептать

Умеете, а чтобы в лицо

Стать смело, доказательство даты

И жизням за правду стать,-

В, то вас нет на это!» «Врешь, безумный лжец! -

Крикнул Вовка и смело сует

Среди зверской товпи.-

Я с тобой биться хочу.

Проклятый твой язык укорочу,

Чтобы не брал ты нас на кпи! Перед бога и царские глаза

Я становлюсь и бороться хочу,

И насмерть, не на житте,

Чтобы утвердит, что ты поганец,

И лжец, и обманщик,

Топчешь все, что есть святое! Не то, что мне создавал ты,

Но все зверские несправедливости

Против тебя ставлю я.

Не за себя хочу отомщает,

А за тее, что Волчица

Претерпела моя. Слушайте, какую публику

Он сделал ей, что и довику

Не позбуться ей знака.

Над прудом сидит Волчица,

Лиса надбежала и аж давится,

Вкусно рыбу ест жарку. «Что сие ты ешь, Микитко?» -

«Ведь рыбу»,- говорит быстро

Лиса. «И дай же же и мне!» -

Просит женщина. «Что вам, тетка,

Рыбы хочесь? Поглядить-ко,

Здесь в пруду их тьма на дне!» «Е, в пруду! Или я не знаю?

Что же, когда их не поймаю!» -

«Тетушка, я вас научу.

Я же их ловлю всякий день:

Где лишь сеть свою закину,

Десятками их тащу!» «Что за сеть?» - пита Волчица.

«Сего сейчас мож научится.

Вот с мной лишь хода!»

Снег был, ветер на болоню,

Пруд замерз, одну лишь тоню

Кто-то протяв среди воды. Вот то припровадив

Лиса Волчицу и так ей советовал:

«Тетка, гляньте, что здесь их!

Лишь в воду хвост запхайте,

Подержите да и вытягивайте -

Рыб спиймете полный мих!» И так искренним он совершался,

Так Волчицы пиддобрився,

Что поверила она:

Торопливо на лед присела,

В прорубь хвост вонзила

Да и держит, держит - глупая! «Лысое,- говорит,- что-то щиплет!» -

«Цить, то рыба так хватает».

А то хвост хватал мороз.

«Лысое, может, уже тянуть?» -

«Е, еще мало должен быть,

Еще подержи, пока мож!» «Лысое, давит что-то и мика!» -

«Цить, сие щука есть большая,

И такая, словно баран!»

А то хвост обледенел уже крипко.

«Лысое, тяну!» - «Нет, еще крупинке!

Вишь, хватается шаран!» Дальше уже терпцю не стало,

Шарпнула она помало -

Не пускает. «Ой, тяни,-

Говорит Лиса,- здесь рыб так много!

Вытягивай же их, племянница,

Чтобы не растеклись они!» Шарпнула еще раз Волчица,-

Нет, хвост в леду держится!

Тянет крепко - аши руш.

«Тетка,- Лиса год,- благодари бога,

Вот из села нам в помощь

Люди идут, с двадцать душ!» Как Волчица тее вчула,

Со страха себя забыла -

Как завоет!.. Божье мой!

Люди злости, гульк, надбежали,

Как ее, примерзшую, вздрили,

Хап за палочки как стой. Сыплются удары градом!..

Бедная женщина крутит задом,

Вьется, рвется, а те бьют!

Дальше шарпнула щосила,

Пивхвоста в леду оставила

Да и шмигнула в божий путь!» А на сие Никита ґречно:

«Так, сие правда, бесспорно,

Лишь крошечка в ней вранью!

Ненужно, Волчье, только

Всю жадность свои женщины

Ты приписываешь мне. Будь она порядочная и честная,

Быстро бы хвост из воды подняла,

Имела бы рыбу и хвост весь.

И она языков оцапила,

Стал весь выловит хотела,

Еще и на меня жалуесь». Сбор весь зареготався,

А Несытый аж стекался,

Под собой землю гриз.

«Га, поганец! - крикнул февраль.-

Вот как он вертит и крутит.

Чтобы невиновным все была Лиса! И не дочекаеш, проклятый,

Нас всех на смех поднять!

Подлых справок твоих - тьма,

Ну, скажи, там при колодце

Была ли вина Волчицы,

Твоя ли лишь злость самая? При цимбрований колодца

Висели два ведра из стали

На вале на цепи.

Лиса воды хотела напиться -

Скик в ведро, чтобы вниз спустится

Второе же свисло на верси. Ну, пьет воду и смакует

И нараз себе размышляет:

«Бог, что сие я совершил?

Вниз я съехал, но вверх

Кто же меня подтянет впору?»

Бедный из ужаса аж завил. Надо же той беде лучится,

Чтобы тот плач его Волчица

Вчула, идя бережком.

К колодцу заглядывает...

«Лысое, что там есть?» - спрашивает

Своим нежным голоском. Лиса мой сквапно заговорил:

«Ах, титусю, рыбы, раков

В том колодце вот здесь гук!

Полчаса здесь лапаю,

Пиввидра уже вот их имею

Да и наелся, будто струк! Жаль, что столько их сия оставит!

Влезь в ведро, которое тамка висит,

Да и ко мне езжай вниз!

Наешься, еще и домой

Груду занесешь старику!»

Так врал ей хитро Лиса. Ну, а сие уже вам не тайна,

Что Волчица, по обыкновению,

Страх голодная была.

Как о рыбе и раках вчула,

Сейчас в ведро прыгнула

Да и с ним шусть! вниз пошла. Вниз пошло ведро Волчицы,

Вверх пошло с дна колодца

То ведро, где Лиса сидив.

«Ну, титусю, будь здоровая!

Я спешу к Магерова! -

Крикнула Лиса, как вверх летел.- Знаменитую ты удачная стремянку:

Я иду вверх, ты вдолину;

Так-то в мире все ведесь.

Рыб там не найдешь, племянница,

И подумать можно долго,

Как дистаться вверх днесь!» Вчула женщина вещь лайдацьку;

Страх такой напал бидачку,

Что аж сперли в сторону колики.

Впрочем с ведром в воду упала,-

Это завила, застонала,

Аж поднялись пузыря. Вчули люди вопль Волчицы,

Позбигалися к колодцу;

Мыслите, что хоть один

Смиловался, хтив помощь даты,

Что есть женщина и детям иметь?

Нет, у их руки упал, то гибни! «Вовка в колодце! Волк в колодце!

За жеребята и овечки

Видплатим ему теперь!

Вытягивайте осторожно.

Но бейте, сколько можно,

Чтобы нам сейчас здесь умер!» Ну, подумайте, вашеци,

Что там творилось в ней сердце,

Как те вверх ее тянули!

Там внизу вода, потопа,

А вверху с двадцать хлопа,

А с палками все были! Лишь на мир она вказалась,

Как не знимесь лускит, шум -

Бьют, толкут, будто околит!

Бедная сникла в ведерке,

А здесь уже отчаяние в сердце

И в глазах померк ей мир. Сил ей прибавила тревога:

Скочила из ведра, племянница,

В найгустиший сжатие палок:

Даже в сказке не сказать,

Килька ей пришлось набрать

Суковатих паляниц. Как она спастися вспила

И живая с их рук убигла,

Сего уже не знаю я.

Сие, лжец ты отвратительный,

Твой был поступок ехидный,

Справка пидлая твоя!» «Ой Вовцуню, коб ты знал,

Как то я ей благодарил

За тот поступок милосердный,

Что дала себе наложить

То, что правно должно было упасть

И на мой позвоночник мизерный!.. Благородная Волчица!

Поступком тем ты бы мог гордится.

Есть заслуга здесь моя...

А при том она, нивроку,

Суковатого оброка

Снести может более, чем я!» Так-то Лиса из Волчицы кпився.

Все смеялись, Вовка бесился.

«Брехо! Митко! - он кричал.-

Пусть кордюк язык твой сточит!

Как ты все в живии глаза

Белое в черное проврал! Но нет, не языками,

А зубами и руками

Будем биться! Пусть умру,

А тебе, лжец, вбийце,

Предателю и кровопийце,

Хавку клятую застираю!» Крикнула Лиса: «Ты, грубиян!

Думаешь, что бранное слово станет

Заплатой в честь твою?

В бранном слове ты мицниший, сынку,

А как хочешь поединка,-

Это услышишь, как я бью!» «Ну, довольно тех сварив! Довольно!

Чортзна-хто из вас прав, кто вор!

Встав из трона, царь сказал.-

Завтра рано бой остатний

Укажет, кто лихой, кто вдатний.

Вот вам проба ваших прав!»




15.12.2017