Песня четвертая  

Главная - Песня четвертая  


Песня четвертая


Л

ис себе в вечернюю пору


С диточками круг двора

Разговаривая гулял,

Аж здесь голос в дубраве

Обозвался: «А, здорови!

Вот к вам я причвалав!» «Ах, Бабай! Или ты сие, стрику?

Ну, наверное, какую-то большую

Новость несешь к нам!

Ты устал? Ты грустишь,

Ну, к дому! Заночуешь,

Это и балакать будет время». Все хорошенько поздоровались,

О здоровье розпитались,

Выпил вишнячку Бабай.

Сел на приспи, виддихае,-

Лиса о царском дворе спрашивает:

«Ну, говори, не вздыхай!» «Гей, синашу, опомнись,-

Так сказал Бабай к Лысая,-

Что за збитки делаешь ты?

За что ты с писланцив кпишся?

Направду ли ты боишься

На тот царский суд идти? Я же думаю, сынку милый,

Что ты сможешь в одной хвили

Врагам заткать рот.

Ведь все их глупые мизки

Против твоего стоють трески!

Такой то весь народ!» «Правду говоришь, дорогой стрику,-

Год Никита,- и большую

Ты охоту в мни пидвив.

Что же, пойду! Пусть все побачуть!

Кто смеется, те заплачут.

Царь на ласку изменит гнев! Хотя там царь на меня злой,

И он знает, что в минути

Опасные, в черный день

Все твердят не к порядку,

Но дать мудрый совет

Умеет только Лиса оден». И вошли оба в светлицу,

Поздравил Бабай Лисицу,

Все засели край стола.

Лисята Мицько и Мина

Повлазили на колена -

Живо гутирка пошла. «Очень злой царь, Бабаю? -

Год Никита.- Знаю, знаю,

Жаль ему медвежих мучений!

И в нас был старый счет,-

Долго ждал я на трафунок,

Чтобы дистать его к рукам. Поэтому лет еще немного,

Как Бурмила Лев, наш отец,

Губернатором сделал

На подгорные наши бори,

Чтобы зверские дела и споры

Все по правде он судил. Оттоди-то Вовка Несытый

Напосивсь меня здушити,

А с Бурмилом заговор имел;

И на суд губерниальний

За мой помисл гениальный

Первый раз меня позвал. Что за помисл? Слушай, друг!

С Вовкой раз, голодные очень,

На поживу вышли мы.

День. В церкви звон где-то звонит,-

И нас голод из леса гонить

Среди злой зимы. К селу йдем осторожно,

Нюхаем, где бы можно

Чем масненьким поснидать,-

Аж здесь сала, мяса запах

Не лишь в носу, а аж в лапах

Закрутил нам - хотя здесь сядь! Тии благоухание нас красивые

К поповской спижарни,

Будто по нити, довели.

Стали мы кругом нюхать,

Безопасно ли всюду - слухать,

Аж окошко мы нашли. Страх тесное было окошко.

«Лизем, Волчье?» - «Лизем позарез! -

Говорит Вовка,- Ты первый лезь!

Глянь, где ли нет железа!

За тобой и я полезу -

(Так Вовка говорит) лез-лезь, не бойся!» Я пролез довольно удобно,

Рассмотрел. «Лезь свобидно!» -

Так к Вовке я сказав.

Он голодный был, тоненький,

Ну, и в отверстие тот узенький

Едва туловище свой пропихнул. А в спижарни - божье крипкий!

Мир затмился нам к крупинке,

Столько там добрая для нас:

Мяса, сала, вуженини,

Штири пилти солонины

И довжезний ряд колбас. Стал я думать, размышлять,

Как здесь вести хозяйство,-

И мой Вовка языков оцапив:

Первый полоть хап зубами!

Рвет, куса, грызет без понятливости -

Стал, и ел, и, знай, сопел. «Ну,- думаю,- ешь, племянник!

И для меня сие негоже».

Я берусь к ковбас.

Из жерди легко их поднимаю,

Сквозь окошко выбрасываю,

Пока всех так не сотряс. А за ними и сам в окошко

Выскочил да и ну чимскорше

Все на шею надивать.

Нагрузил, как коралле,

Да и к лесу дальше, дальше,

Сокровище в яму чтобы сховать. Сокровище в яму запрятав,

Спокийненько позавтракав,

К спижарни снова бегу.

Прибегаю: Вовка еще бреет!

Не доев, бросил полоть,

Со смальцем начал кадку. «Волчье,- шепчу,- время к роще!

Из церкви люди уже возвращают,-

Чтобы нас здесь кто не заложи!»

Волк, услышав сие, зжахнувся,

В дырку стремглав метнулся,

И уже едва шею впихнул! Видишь - полный был, будто бочка!

Стал в дырке, тилько очка

Вытаращил, словно баньки.

Страх отнял у него язык...

Я же кричу: «Чего стал снова?

Ну, какой бидоньки?» Волк не тямить уже, что действует!

Пхаесь в дырку, аж потеет,

И дармий его весь труд.

Дальше из злого отчаяния

Заломил передние руки:

«Лысое,- говорит,- сгиба здесь!» «Волчье,- говорю,- или ополоумел ты,

Или от смальца оп'янив ты?

Вылезай, пора нам в рощу!» -

«Ой, не могу, мой Лисуню!

Видишь, пуза не продвину!

Ой Никита, помогай!» Ну, скажи ты сам, Бабаю:

Что я здесь совершать имею,

Как драбузи помочь?

Оставлю Вовки - может згинуть.

Лучше, думаю, не бросят,

Но к попу пойти. Попросит по доброй волы,

Чтобы дал пыльцы и позволил

Большую виризать дыру.

Вздумав сю вещь штудерну,

Скажу Вовку: «Жди, я ворочу!»

И в поповство просто дру. Поп был собственный в покое:

В послеобеденном расположении духа

Колыбель, ходя, курив.

В окно я заглядываю,

Лапой шкряб-шкряб, умоляю,

Чтобы окно он создал. Поп взглянул, подбегает...

«Лиса у окна заглядывает!

Гей, ловите его! Бегите!»

Я и незчувся, а за мной

Слуги, служанки гурьбой,-

Вот я духом через плот. Вопль за мной, как в гамарни...

А я просто к спижарни

Да и спрятался под помист.

Здесь погоня надлетает:

«Где он? Где та Лиса? - спрашивает.-

Показал нам только хвост!» Впрочем зирнули, а из окошка

Волк Несытый против солнца

Выглядывает! «А, ты здесь?

Ой, нещасная головка!

Таж сие Вовка! А бейте же Вовки!

Здесь ему сделайте капут!» Волк их там не ожидался,

А в спижарню запрятался,

При самиських двери став.

Вот они как создали,

Это Несытый скик в той хвили -

С сеи шпарки скористав. И достал там из невидальщины

Скилька буков через крестец,

Так что едва у лес долез,

И о деле сю немилую

Заразисинько Бурмилу

Он на меня жалобу внес. Хотя сам виновный за лакомство,

А на меня вероломство,

Злобу и измену наклепав.

Ну, а, думаешь, Медвидь

Разобрал все как следует,

По закону поступал? Где тебе? Судья тот лакомый,

Как узнал о колбасах,

Что я с трудом розстарав,

Как ревностное на меня туго:

«Сейчас все отдай, ворюга!

Будешь ты колбасы крал?» «Ты и отдал?» - Бабай спрашивает.

«Что же было делает, Бабае?

Ведь же хтив отрезать хвост!

И чтобы все виддать - а дзуськи!

Штири дал ему тонюськи,

А себе оставил еще шесть. Вот Медвидь так судит дело:

«За побои, за неславу,

Волчье, имеешь колбасу!

Сдачу я съем. Ты же, Никита,

Советов будь, что тебя не бито!

Марш, так как кости разнесу!» Так-то нас судил Бурмило!

Горько сие меня вшпилило!

Я присяг на царский хвост:

«Как его достану у руки,

Это за все те подли штуки

Он тяженько ответит». Надоспила и ужин;

С пером топленая тюря -

Всем довольно ее было.

Как хорошенько поживилися,

Где о чем разговорились

Да и пошли себе в стебель. А как рано восставали,

Это хорошенько позавтракали:

Ели сало с чесноком,

Потом гусиную потравку,

Закусили же сю приправку

Еще копченым судаком. Вот тогда Никита впитался

К дороге и так прощался

С хозяйкой и детьми:

«Люба женщина, будь здоровая!

Время идти мне к Львову,

Итак ключи все прийми! Присматривай как следует в амбаре,

Так как те мыши красть скорые,-

А о мне не сокрушайся!

Хотя теперь на нас царь злой,

Но легко может быть,

Что улыбнется еще когда-то. А вы, детки, не пустуйте,

Вне дома не гарцуйте,

Маме збиткив не создавайте!

Глянь-но, стрику, что за звирик

Тот Мицько! Кто поверит,

Что ему еще только год!» И детей поцеловав,

Женщине в ухо пошептав,

Что там еще сказать имел,

Лиса Никита, будто в госте,

В Львов, навстречу царской зли

Враз с Бабаем почвалав.




15.12.2017