Песня восьмая  

Главная - Песня восьмая  


Песня восьмая


В

рано по сниданни


В подорожном наряде

Лиса царю кланялся к ниг.

«Царю, будь мой родной отец,

Поблагослови в сей праздник,

Чтобы на прощу идти я мог!» Лев сказал: «То жаль, сыну,

Что так быстро идешь в чужбину!»-

«Царю,- вскрикнула Лиса,- ох, цить!

Сердце у меня краесь тоже!

И что сделаем! Что божье,

Богу надо заплатит!» Лев сказал: «Так, так, мой друг!

Радует меня сие очень,

Что такой набожный ты,

Советов бы я тебе и от себя

Для странствующей потребности

Хотя что^-будь помочь». «Ца... рю,- хлипала Лиса сквозь плач,-

Очень ласкав ты... Вот вишь:

Я и сумки в путь не имею!

А в Медведя в Бурмила

Доброго кожуха сила,-

Он шмат отдаст, я знаю...» «Захотит или не захотит даты,

Мы прикажем содрать! -

Сказал Лев.- Ну, еще чего?» -

«Очень ласкав ты, мой царю!

Сапожок бы еще хотя пара.

Вишь, я босой! Как его Только мир чимчикувати,

Ноги шпигать и сбивать!

Скаличию где-нибудь!

А вон имеет Вовка две пари,

Это одну чей захотит в даре

Отступит мне в тот путь». «Что там захотит или не захотит! -

Крикнул Лев и аж тупоче.-

Гей, там! В тюрьму пойдите,

Из Бурмила сумку здрите,

А с Несытого здиймите

Пара Лисе сапог! Вы же, моя дружина знаменитая,

Чтобы всем сделалась явная

Ласка наша для Никиты,

Проведите его с гонором

К могиле там, под бором!

Я же еще пойду отдохнуть». И потюпав Лиса мой гладко.

Смирный, тихий, как ягненок,

При торбини, с костуром...

А вокруг него, будто вороны,

Все бояре и бароны

Провожают всем двором! Козел - секретарь тщеславный,

Зайць - гвардиста народовий,

Рядом Лысая дружно идут.

Хотя и как разговор мыла,

И уже вот тога могила,

Попрощаться надо здесь! Лиса Никита проговаривает,

Слезы рукавом вытирает:

«Ах, Яцуню, прислонись!..

Я... с тобой расстаюсь!

Ах, подумать боюсь,

Жаль пройма меня насквозь! Ох, Базильку, дорогой друг!

Я тебя люблю так очень,

Что без тебя и жить не сов.

Не отказов же просьбе моей,

Еще шмат дороги той

Проведи меня как брат!» Сие сказав, просльозився,

Им у ноги поклонился.

«Вы оба среди всех зверел

Справедливые и непорочные,

Лишь траву и листочки сочни

Все едите - и я так ел! Об убийства, о рабунки

В вас нет ни мысли,

Вам мясных не хочесь страв.

То, искренние, правые души,

Я, пустынником еще бувши,

За образец себе избрал». Так-то лестними словами

Лиса их соблазнила, вплоть до ямы

Лисовои подошли.

«Слушай,- говорит Лиса,- Базильку,

Ты обожди на нас здесь хвильку,

Вот траву себе щипли! Ты же, Яцуню, дорогой свату,

Потрудись с мной в дом!

Знаешь, женщина там моя

Как услышит чуткую тую,

Что на прощу я странствую,

То будет плач!.. А я Страх не советов с женщинами плакать

И не умею забалакать.

Ты потешит их хорошо!

Мой Яцуню, ты в том исправный!

Итак хода, мой друг давний,

Вид твой духа ее прибавит!» Сердце в Заяця добряче:

Вчув сие и имело сам не плачет.

«Бедная женщина! - он отозвался.-

Я ее, как родную маму,

Советов любит!» И в лисю яму

Он с Никитой попхався. Входят - божье! Среди ямы

Микитиха с диточками

Плачет, слез потоки льет!

Как увидела Никиту,

Схватилась... «Никита! Ты здесь!

Дети! Отец ваш жие!» Ну Никиту целовать

И к сердцу прижимать!

«Дорогой! Что же? Беда прошла?

Ибо быстрее, быстрее!

Я думала, что ты згиб уже...

Ох, что слез я пролила!» «Радуемся! - сказал Никита.-

Царь наш - славой покрытая

Будь его государство вся! -

Дарил мне вины,

И от нынешнего дня

В ласке царской радуюсь я. Враги же мои отчаянные

Где-то там ныне едва теплые:

Царский гнев их бьет всех трех:

Кот, Несытый и Бурмило

Должны были сомкнуть рыло,

Еще и пожгли в темный погреб. А отсей фальшивый паяц,

Что свидетельствовал на меня, Заяць,

Отданный мне во власть:

Живым ли его оставить,

Сразу ли удушить,

Скоро выкупа не даст!» Как услышал сие Яць сарако,

Стало так ему нияко,

Будто хорт за ним туй-туй.

«Базу! - крикнул.- Честный отчее,

Лиса меня здесь съесть хочет!

Базу, Базу, ох, спасай!» «Сейчас тихо будь, драбуго!» -

Крикнула Лиса и ухватил туго

Зайца и горло перегриз.

«Вот тебе от меня штука!

И всем злюкам то наука,

Чтобы Никиты стереглись!» А затем, поссавши крови,

Лиса Никита отрадно сказал:

«Да и вкусный же, бестион.

Дети, ныне на ужин

Маем с Заяця жаркое!

Знаменит будет потом сон! А теперь послушай, дорогая,

Как мне грозилась згуба

И как вибрехався я!»

И, розсившися удобно,

Рассказал все довидно

С начала вплоть до конца. А Лисица и Лисята

Занимали круг отца -

Это смеются, то дрожат.

«Глава моя ты мыла! -

Так Лисица говорила.-

Ну, да и знал ты, как их взять! Лишь одно тото некрасиво,

Что ты нас покинешь напрасно

И на прошу идешь куда-то».

«Женщина,- вскрикнула Лиса поспешно,-

Ты думаешь, что я действительно

Сейчас дурак стал какой-либо? Там, где смерть перед глазами,

Это плелось, что только слюна

Приносила на язик.

Или я паломник, абощо?

Что там Лев мне и проща?

Я теперь смеюсь над ними! Пусть ест соль, у кого оскомина!

Я же останусь с тобой дома,

А о прощу ни ду-ду!»

Впрочем послышался вопль со двора:

«Яцю, где ты? Кильку пору

Я уже здесь на тебя жду!» Выбег Лиса. «Базильку, друг,

Ты не сердись так очень!

Ничем нам тебя занятий.

Яць там с женщиной моей,

И с маленькой семьей

Преприязно гомонят». «Говоришь: гомонят приязно?

Но же так как я слышал выразительно

Яцив вопль: «Спасай!» - ряс Козел.

«Правда,- Лиса год,- как Лисица

Вчула, что нам трет простится,

Вмлила и на землю хляп! То Яць - здоров пусть будет! -

Жбухнув ей воды на грудь

Да и начал избавления звать:

«Ой, спасай, Базильку,

Моя тетка умрет за хвильку!»

И теперь уже благодать». «Ну, то благодарить бога!

Я думал, что Яця моего

Там с кожи кто дерет».-

«Базу, или же тебе не стидно?

Яць придет, лишь что не видно,

Еще и даров наберет. Базу, бородатый ребе,

У меня просьба есть до тебя!

Видишь, царь мне говорил,

Чтобы, закем еще тронусь из дома,

Об одной вещи, нам известную,

Письмо ему я написал. Итак, пока Яць там забавлялся

С женщиной и детьми, я справился:

Два грубезнии письма

Написал. Тебя, мой друг,

Я просить хочу очень

К царю их занести». «Хорошо,- Козел сказал,- гляди лишь,

Чтобы где у меня не потерялись,

Не сломалась бы печать!» -

«Правда есть! Обожди минуту,

Я в медвежую торбину

Завяжу их, можешь брать!» И побежал к дому живо,

А в души смиесь злобно:

«Будешь имело письмо! Жди лишь!»

Зайца главу кроваву

В сумку щасть, шнурками живо

Позав'язував, несет. «Вот, Базуню мой любезний,

Здесь в той сумке письмо грубезний

И два меншии лежат.

Ты неси их осторожно,

А розв'язувать не можно,

Так как сломается печать. А о Зайце не сокрушайся!

Он там так заговорился,

Что говорил извинится!

Иди заведомо шмат дороги,

А уже Заяць бистроногий

Догонит тебя за миг. И еще знаешь что, мой друг?

Лев, наш отец, любит очень

Острота, красивая, тучный стиль.

Сии письма - я не хвалюсь -

К вкусу ему придутся,

В них мастерства моего шпиль! Уже же я, где лишь мог, племянник,

И о тебе слово пригоже

Вбросить не занедбав.

И я определенный, что царь-отец

Ласки и чести еще много

Больше даст тебе, чем дал. Только будь ты все притомний,

Не совершайся весьма скромный!

Смилисть выигрывает в войне.

Будто царю: «На письма те,

Я дораджував Никите,

Их завдячив он мне». Как услышал сие Козел Базилий,

Задрожали в нем все жилы,

Аж подскочил из радости!

Ну Никиту целовать!..

«Вот теперь я буду знать,

Кто мне добрая хотел! Друг, брат! Я языков в рае!

В, твоя остроту хорошо знаю!

Лев задре из утехи хвост!

Не пройдут меня гонори,

А и край весь заговорит:

«Видьте, Козел какой стилист». Здесь я выступлю уже смело,

Так как, как в самом деле имелось дело,

Сие никто не будет знать.

Ну, прощай же! Даст бог, может,

Я и тебе отблагодарю тоже,

Это не будешь жалувать!» «Прощавай!» - сказал Никита.

А как Козел пошел, то скрытая

Вылилась словами злость:

«Отсей дурак квадратный

Есть секретарь тщеславный!

Ух, аж бьет на меня томление! Что за ряд! Какое государство!

Дуракам в ней гонори и слава,

Бедный, более слабый хищных лап

Не уйде! А членом суда,

Что меня судил на згубу,

Или же не был сей глупый Козел? Но я отомстил на тебе!

Будешь жил или ляжешь в гробу,-

Уже не смоется сей хляп,

Что прилип на твоей морде;

Станет притчей в языке

Слово то: глупый, как Козел!» За то время Базьо поспешно

В царский двор прибежал и отрадно

Перед троном гордо стал:

«Лиса Никита из дороги

Клонится царю у ноги

И отсей пакет прислал. Три писем есть в нем грубезни;

Стиль, язык, мысли - чудесные!

Сие и не чудо. Ведь же я

Не одну ему дал совет

Относительно стиля, относительно состава,-

Это и заслуга здесь моя!» Царь к рукам пакет принимает,

Шнур за шнуром видпинае,

Глип в сумку - аж з'умивсь.

«Что сие! Письмо какой-либо ухатий!

Базу, Козел ты проклят,

Ты кровавий письмо принес!» Зайца главу несчастную

Вверх виняв, рыкнул страшно,

Что аж Козел на землю упал:

«Так-то Лиса смеется над мной!

На такое письмо мерзкое

Козел ему еще совет дал! Га, кленусь на царскую гирю,

Что уже больше не поверю

Проклятым Лисовим вранье!

Гей, бегите в тюрьму щосила,

Волка, и Кота, и Бурмила

Освободите с тяжелых кайдан! В бессовестный брехачу!

Через тебя то я, вижу,

Глупо мучил верных слуг!

И за то даю им плату:

Козла и всю родню патлатую,

Чтобы из нее драли смух! А плохой тот Лисюра,

Что так вибрехався от шнура,

Он есть винятий из-под прав:

Кто где здибле сей обман,

Может вбить его без суда

И не будет наказания имел». Так-то Яць и Козел Базилий

Главами наложили,

Виноватые без вины;

А хотя жертвы злобы и силы,

И тем не менее не оставили

И упоминания доброй они. Особенно Козел сарака!

Ну, скажите, какая благодарность

Выпала за то ему,

Что к сильным он ластился,

В царский двор он примостился,

Имел царицу за куму? Что дворак был, ордеровий

И секретарь тщеславный,

В трибунале заседал?

А тем не менее на кпини, из шутки

Через Лисову ту карту

Душу цап'ячу отдал. И по сей день сие приключение

Кто из крещенного народа

Добрым словом изгада?

Как кто злой с марници згине,

Или же не говорят: за козлиное

Поколение пропада? А кто дует, и балюе,

И ластится, и спекулирует

На нечестные барыши,

Всем дорого советов балакать,-

Или же по нему не будут плакать,

Как по Цаповий душе?




15.12.2017