Песня девятая  

Главная - Песня девятая  


Песня девятая


Л

ис Никита в своим замка


После обеда меда стакан

Преспокойно опорожнил,

Сел в кресле, колыбель курит

И ничего сия не сокрушает,

Злая языков зроду не совершал. Впрочем услышал: стук! стук! к ворота.

Скочив, выбег враз с детками -

«Ах, Бабай! Сие ты оп'ять!

Ну, здоров, Бабаю! Что же то,

Ты, знать, от царя идешь просто?

Что же там доброго чувать?» «Имело доброго! - печально

Год Бабай.- И щедрая жатва

На плохие новости!

Царь присяг тебе загладу,

Войско зовет, советует совет,

Будут тутка за три дня!» «Только всего? - говорит Лиса.-

Как лишь только, не сокрушайся,

Друг мой, старик Бабаю!

Тем угрозам ты не вер!

Я с тобой в царский двор

Еще сегодня почвалаю. Уже я вибрешуся, будь определенный!

И теперь, мой дорогой кровный,

Прошу в дом! Уже пора

Пидвечиркувать. Аж в лапах

В'есь мне печенные запах,

Что зготовила старая!» Вот вошли, сидят, гостяться...

Лисята стали граться.

«Видишь, стрику,- Лиса сказала,-

Минка ловит уже цыплята,

Мицько же, бестийка упорная,

Вчера Утку сполював!» «В самом деле, имеешь чем гордится! -

Год Бабай.- Да и не дивниця:

У отца и дети удались!» -

«Так-то, так! Талант - незгирше,

И воспитание еще больше

Здесь значит!» - отказала Лиса. «Ну, и время нам в путь спешит!»

«Что? - аж вскрикнула Лисица.-

Ты, Никита, снова куда-то?

В царский двор? И бойся бога!

Всиротить нас сия дорога!

Скрийся дома, опомнись!» И слезами залилась,

И руками уцепилась,

Чтобы Никиту не пустит.

Он, ее поцеловав

И от себя оторвав,

Говорит: «Женщина дорогая, цить! Царь не съест меня там преэти,

А навстречу опасности

Лучше выйти, чем в уголке

Дожидать на себя грома!

Я же держу все по-старому

Философию такую: Наша вся жизнь - война есть,

Кождий боресь в ней, как знает:

Сей зубами, тот крыльями,

Третий когтями крепкими,

Другой скоками прыткими...

Чем же боремся мы? Мы ни силой не годные,

Нет, как карпи, многоплодни.

Ни ничвиди, как Сова,

Ни быстрые, как тот Заец,

В нас подспорье лишь одна есть -

Сие умная глава. Ею надо нам крутить,

Ум, будто бритву, наострити,

Все обдумать в один миг,

Другим сети наставлять,

Но хорошо следить,

Чтобы самым не упасть в них! Царь вот грозится нам войной.

Хоть-то я не имею боя

Перед войском тем его,

И все лучше в самой ричи

Сразу злому запобичи,

Чем чекать бог зна чего. А на то уже я, племянница,

Слышу в себе силы много!

К таким я штук привик.

А подумать, как плотно

Я начну врать, любко,

Аж свербит меня язык!» Еще раз целовались у лица,

И потешилась Лисица;

Но ворота все запрут

Приказал Никита и живо

Стежечками влево, вправо

Почвалав с Бабаем в путь. Греет солнце, небо чистое,

Лес шумит, трипочесь листву,

Цвети пахнут - просто рай!

Лиса любуесь красотой,

И, прибитый гризотою,

Грустно штильгае Бабай. «Стрику, что тебе такого? -

Весело год Лиса к нему.-

Тьфу, об землю бедствием удар!

Вишь, что здесь красоты кругом!

Блеск который, тепло и воля!

Кто живой, тот ныне царь!» «Ой племянник,- год Бабай,-

Ты так весьма не брыкай!

Не уйдеш ты наказания!

Где же пак, Козлу в сумку даты

Главу Зайца и послать

Сие царю в дары!» «Ха-ха-ха! - смиесь Никита.-

Штучка дешевая и сердитая!

Очень ею я горжусь.

Немножко царь, наверное, просапавсь,

Пока правды в ней долапавсь...

И чтобы карие буть - а дзусь! Ныне кто советов жить, не схнути,

Тот святым не может быть,

Как в пустыне тот монах.

Кождий здесь держись на тоске,

Кто не хочет по заслуге

Быть второму в зубах. Яць скакал впереди меня,

Будто дитя новокрещено,

Будто дразнив: «Ну-ка, злови!»

Аж мне так стало млисно,

Что я хап его, и неконечно,

Как он стал без главы. Ну, а Козел! Скажи, пожалуйста!

Он на меня в суде траскав:

«Виновный, виновный! Пусть умрет!»

А как я вспив видбрехатися,

Это он лезет целоваться!

Пусть же черт его берет! Что же, мой грех, а его жаль.

Вбийство, пимста - сие же есть мода

Везде общая в звирив.

И сам царь грабит чисто,

А не хочет лично,

Шлет медведив и волков». И улыбнулся Никита потихоньку,

Нюх табаки взял и чихал,

А затем сказал оп'ять:

«Ет, все басни, мой Бабайку!

Слушай лишь отсюю басню,

Что я хочу розказать. Говорят: наказание за рабунок!

Вот тебе такой трафунок,

Как наш брат хтив честно жить.

Есть товар, е денег довольно,

Он не скучится, еще и просит,

А хотя брось, не мож купит. Раз вот я и Вовка Несытый,

Бросив гостинец битый,

На странствие мы пошли.

Ба, зашли за лес, за воды,-

Ни приюта, ни господи,

Лишь степи, луга были. Здесь нас солнце припекает,

Ба, уже и голод дотискае,

Аж здесь зирк. Жеребенок пасесь!

И такое тучное и дорогое,

Что мой Вовка аж острить зубы,

Кожа вся на нем трясесь. Сел, бидняга, тяжело сапа...

А с Лошатком мама Кляча,

Украсть уже она не даст.

Говорит Вовка: «Пойди, Микитко,

Спроси ту Клячу быстро,

Или Жеребенок нам не продаст?» Я пошел, кланялся ей низко.

«Что, мамочку, пастбище

Тутка имеете незгирш?

Да и Лошатко! Вот пахолок!

Чей его нам на виховок

Продадите за добрый грош?» «Что же, покупайте, люди божьи!

Я и не что большие деньги

Буду править от вас.

Вот лишь прочитай значки те,

Что на заднем копте:

Сие тебе цена в самый раз». Ну, и я не у темени битвы

К копыту подходить!

Кляче поклонился к ногам

Да и говорю: «Спасибо, иметь,

И не умею я читать».

И к Вовке снова побежал. «Друг, Кляча сия лагидва,

И Жеребенок продать согласная,

И цены не хочет драть.

Говорит, у нее ценники те

Есть на заднем копыте -

Жаль, что я не умел читать». «Что,- Вовка крикнул,- ты, нездаро!

Даже лошадиных букв пара

Ты не умеешь прочитать?

Я в письме том очень ученый,

К гимназиям, академиям

Выходил лет аж пять». И пошел мой Вовка Несытый

Клячу за Жеребенка просить.

Кляча же ответила: «На,

Вот лишь прочитай значки те,

Что на заднем копыте,-

Там написанная цена». Волк Несытый нахиляесь,

К копыту призираесь,-

Ех, как фрасне Кляча враз,

Как в лоб не вцидить просто,

А была пидкута остро,-

Это мой Вовка, будто свечка, угас. Кляча же как не захохочет

И с Лошатком потеркоче,

Что и следует обеих пропав.

А Вовчисько добрую волну

Полежал в таком бессилии,

Будто совсем покойник стал. Дальше глаза продирает,

Доокола поглядывает,

Но встать ни руш.

«Гей,- говорю ему,- Несытый,

Сам Жеребенок ты съел? Оставить

Не хотел мне ни кус? Га, ненаисна прочвало!

Съел все, еще и того малой

Вторая на обод не клич!..

Ведь же я, неблагодарный козел,

Первый торг делал у Клячи,

Это належался могорич. Ну, скажи так правду гладко:

Дешево купил Лошатко?

Человеческая, знать, цена была.

Вы и не долго торговались,

По-приятельски расстались -

Отрадная что-то она пошла. А проспался ты вкусно, друг!

По такому ободу очень

Сие плявдуе на живит.

А как славно ты, Вовчуку,

Умеешь кинськую азбуку -

В самом деле, чудо на весь мир!» Так я из Вовки кпив к ночи,

Он же, вытаращив глаза,

Все лежал и лишь: «Ах, ах!»

Дальше говорит: «Будь ты честный!

Что за торг бы был чудесный,

А и дич - бьет по зубам!» «Ой,- сказал Бабай,- Никита,

Не смешная твоя шутка, так как скрито

В нем горькой правды шмат.

А найгирш то, что Несытый

Ныне враг твой забит,

Из мира советов тебя зигнать». «Е,- год Лиса,- наплевай на него!

Все у Вовки злобы много,

Но злоба ум слепит.

Мир бы весь пожрал он скоро,

Ба, когда не влезет в горло!

А умный из злобы кпить!»




15.12.2017